Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

— Стена проходит и через наши земли. — Я аккуратно вступаюсь, стараясь держать ровный тон и не придавать словам эмоциональной окраски. — Наши воины тоже вставали на её защиту. В 909 году Эры Стальной Девы прорыв монстров с Забытых земель стал настоящей трагедией для нашего народа.

— Вы хорошо знаете историю, леди Лэстлайт. Только если последний прорыв у вас произошёл двадцать лет назад, то нам приходится сражаться с тьмой весьма часто. Это плата человечества за неосторожное обращение с магией.

Действительно, я читала, что есть теория, согласно которой именно использование магии привлекает монстров в Тэнрейн. Этой позиции придерживается и Аркания. Однако, сложно сказать, правдива ли она, ведь доказательств нет. Но говорить об этом я, конечно, не буду.

— Мужество народа Аркании — настоящий пример для всех. Мы признаём это. Поэтому я здесь. Ради мира, во имя защиты Тэнрейна. — Я тоже поднимаю взгляд на витраж, купая лицо в исходящем от него алом свете. — Стальная Дева — это не просто символ защиты, это символ самого мира, она олицетворяет силу и мужество. Ей стоит поклоняться.

Здесь я говорю искренне. Мать рассказывала мне легенды о Стальной Деве, она и сама являлась приверженицей этой веры. Но я не знаю, как это прозвучало из уст принцессы Велмара.

— Хм… — Выдержав паузу, первосвященник посмотрел на меня. В его взгляде теперь чуть меньше холода, но аура осталась всё такой же непроницаемой. — Искренняя вера — это ценный дар. Надеюсь, что будущая королева будет ценить этот дар и не предаст его. Церковь всегда готова наставить на истинный путь даже самую заблудшую… душу.

— Я буду молиться и придерживаться канонов Церкви. Надеюсь оправдать доверие Вашего Святейшества.

Первосвященник слегка приподнимает уголки губ. Сделав несколько шагов вперёд, он бросает напоследок:

— Аркании нужна сильная королева. Сильная духом и верой, а не магией. К счастью, последнее вам не грозит. — Его аура на секунду оранжевеет, а в голосе проскальзывает лёгкая усмешка. Кас был прав, он знает. — Я буду молиться за вас, Ваше Высочество. Надеюсь видеть вас на воскресных мессах после бракосочетания с Его Высочеством Кронпринцем. Это укрепит поддержку со стороны северного народа.

— Благодарю за благословение, Ваше Святейшество. — Я смиренно склоняю голову в поклоне.

Мужчина отворачивается и направляется в сторону апсиды.

Глава 18

Когда мы покидаем церковь, я выдыхаю.

— Всё прошло плохо? — Мой голос звучит не так, как в церкви. Это не голос принцессы, а голос Трис. Уставший, тихий, даже немного жалобный.

— Нет. Я даже удивлён тем, какой спокойной была эта встреча.

— В самом деле? — Я равняюсь с бароном, даже немного нарушая этикет.

— Да. У тебя получилось вызвать его расположение. Аррон Сильверхайм — не самая приятная личность. Он всегда критиковал вольное обращение велмарцев с Эфиром, наше использование магии как элемента прогресса.

— Значит, я хорошо справилась? — Мои губы расплываются в довольной улыбке, и я не могу её сдержать. В последнее время в жизни происходит так мало хорошего, что даже такие мелочи радуют.

Кас приподнимает бровь. Его аура вдруг светлеет. На миг у меня возникает ощущение, будто он вот-вот тоже улыбнётся, но барон сдерживается.

— Ты добилась необходимого нам результата. — Сухо отвечает он, взглядом подталкивая меня вперёд. — Ваше Высочество, я не имею права идти с вами так близко. Это может вызвать подозрение.

Мы медленно идём по дорожке, усыпанной красными листьями. Они слегка шуршат под ногами и разлетаются от лёгкого ветерка, гуляющего над снежным покровом. Я справилась! Как приятно осознавать это. Хочется пинать эти листья, или даже упасть в белую кучу, как это изредка бывало в детстве, когда принцесса Эллен звала меня играть в снежки в саду Велмарского дворца.

— Ваше Высочество? — Голос, доносящийся из-за спины, заставляет меня замереть. Челюсть самопроизвольно сжимается, а ладони сворачиваются в кулаки. Натягивая добродушную улыбку, принятую в высоких кругах, я оборачиваюсь.

Мой жених стоит у одного из деревьев, наиболее крупного, облокотившись о столб и скрестив руки на груди, одетый в строгий чёрный сюртук и бордовый плащ с воротом из песца.

— Кронпринц. — Снова реверанс. Как я уже устала от реверансов за эту неделю.

Всё же было хорошо, надо было ему появиться!

Статуя бросает взгляд на барона. Он тоже совершает поклон и, кажется, между ними мелькает какая-то странная искра.

— Ваши Высочества, оставлю вас наедине.

Что? Нет, нет, нет! Только не это! Я не хочу оставаться один на один с этим существом.

Поздно. Кас удаляется, и я стараюсь не выдавать своей реакции на его предательство.

— Какими судьбами вы здесь, принцесса? — Стальной голос кронпринца звучит даже холоднее, чем у первосвященника. Если бы это чудище обладало аурой, она, наверное, поглощала бы свет.

Словно чувствуя его появление, солнце окончательно скрывается за тучами. Зябкий ветерок небрежно прогоняет листву по белому снегу.

Кронпринц вроде хочет показать, что удивлён встрече, но не выглядит таковым. Будто он ждал меня, хотел застать врасплох. Или я это напридумывала? Может, он слышал наши с Касом вольные разговоры? Ох, надеюсь, что нет.

— Прошу прощения, что не заметила вас. Я посещала церковь, хотела познакомиться с религией вашего народа.

Мужчина вальяжно выпрямляется. Спокойной поступью он приближается ко мне и останавливается в паре метров, поворачивая голову в сторону башни церкви.

— Первосвященник уже провёл для вас обзорную экскурсию в дебри «религии нашего народа»?

Слова кронпринца звучат… странно. Словно он пытается поставить под сомнение нечто неоспоримое, и ему кажется забавным то, как серьёзно все вокруг к этому относятся. Хотя его голос всё такой же ровный, ледяной. Он что, насмехается? Но над кем, надо мной, верой или первосвященником? Или это такая шутка?

Взгляд принца скользит вниз. Кажется, он смотрит на мои сжатые кулаки.

— Вы бледны, Ваше Высочество. Будто видели призрака в стенах лона нашей веры.

Нет, я бледна, потому что хочу, чтобы от меня поскорее отстали.

— Но страх — отличное подспорье. Этот страх и привычную вам формальную робость Его Святейшество должен был высоко оценить. — Глаза принца, одновременно обжигающие и леденящие душу, смотрят прямо на меня. Они словно пытаются вывернуть мой Эфир наизнанку, обнаружить уязвимость и вытащить её наружу. Несколько мгновений это чудище держит меня в плену. Нужно вырваться!

Наконец, я отвожу взгляд первой.

— Его