Дело опасной вдовы - Эрл Гарднер

Вернувшись в кухню, Мейсон с сомнением посмотрел на яйца, лежащие в раковине, потом со вздохом снова влкючил тостер. На этот раз он внимательно следил за аппетитно подрумянивающимися ломтиками хлеба. Голос диктора по радио утратил свою монотонность, покончив с обычными сообщениями, и возвестил об экстренных сообщениях-новостях…

Полицейские, которые были заняты поисками Перри Мейсона, известного адвоката, и которые раньше собирались только вручить ему свидетельскую повестку, теперь ищут его по гораздо более серьезной причине. Хотя они и не сообщили, какова именно эта причина, но из надежных источников стало известно, что Мейсона собираются арестовать по обвинению в убийстве. В соответствии с заявлением Джорджа Белграйда, который был найден исключительно благодаря стараниям местной газеты. Большое федеральное жюри вызвало его в качестве свидетеля. Последовала борьба между судебными органами и газетой, завершившаяся победой главного судебного исполнителя штата. Белграйд был найден в том укрытии, которое ему обеспечила газета, надеясь получить преимущество первой опубликовать захватывающие сведения. Ему вручена свидетельская повестка… Такая же повестка приготовлена на имя Пола Дрейка, главы детективного агентства.

Диктор закончил выступление обещанием сообщить последние сведения о дальнейших событиях в следующем экстренном выпуске новостей. Пока же все попытки разыскать Перри Мейсона были безуспешны. Перри Мейсон, Сильвия Оксман и Матильда Бенсон — все трое исчезли.

К тому времени как диктор закончил, Мейсон созерцал обугленные остатки очередной порции тостов. Выключив тостер, Перри с полчаса беспокойно расхаживал по комнате, озабоченно хмурясь. Потом, приняв какое-то решение, надел костюм, пальто и шляпу, запер дверь квартиры, вышел на улицу и прошел по бульвару. Дойдя до телефонной станции, он набрал номер Пола Дрейка.

— Холле, Пол, — сказал Мейсон, узнав голос Дрейка. — Узнаешь?

— Да. Откуда ты говоришь?

— С телефонной станции. Можно спокойно говорить, Пол?

— Думаю, да. Послушай, Перри, мне чертовски жаль, что вся эта история с Белграйдом вышла наружу. Ты ведь знаешь…

— Оставь это, — прервал его Мейсон. — Какой смысл переживать по этому поводу. Мне все понятно, и я тебя ни в чем не виню.

— Спасибо, Перри, просто мне хотелось, чтобы ты знал, как это меня мучает. Но раз так, то все в порядке. Послушай, ты мне нужен. Ко мне в агентство пришел Маннинг, у него важная информация. Я получил повестку, должен явиться в качестве свидетеля в суд к двум часам. Я боюсь, что вызовут и Маннинга, и думаю, что тебе лучше поговорить с ним, и может быть, ты сам захочешь, чтобы он дал свидетельские показания. Ты, конечно, знаешь, что тебя ищут.

— Как ты думаешь, ты мог бы уйти из конторы так, чтобы тебя никто не выследил?

— Думаю, да.

— О’кей. В таком случае, передай Делле, чтобы она все сообщения, которые будут касаться меня, оставляла у себя в сейфе. Приведи с собой Маннинга. Смотри только, чтобы никто за вами не следил. Поезжайте до угла улиц Адамса и Фигуэро. Если у вас будет все в порядке, то сними шляпу и держи ее в руке. Я возьму такси, и если у меня на хвосте никого не будет, то поеду мимо и подберу вас. Если же за вами будут следить, то шляпы не снимай.

— О’кей. Думаю, что у меня есть хороший выход для тебя. И будет все это выглядеть вполне впечатляюще, логично и драматично. По-моему, это спасет тебя и твоих клиентов.

— Как скоро мы можем встретиться?

— Минут через десять-пятнадцать, если никто за нами не будет следить. Если же слежка будет, то нам потребуется время, чтобы избавиться от нее.

— О’кей, — сказал Мейсон, — значит, до встречи, — и повесил трубку.

Зайдя в ближайшую аптеку, он проглотил два яйца всмятку, тосты и ветчину, затем поймал такси на углу. Назвав шоферу первый попавшийся адрес, он добрался до тихой улочки, потом вдруг сказал водителю, словно внезапно вспомнил:

— Сверни-ка направо и поезжайте до угла улиц Адамса и Фигуэро, а потом я скажу, куда ехать дальше. И не слишком гоните. Я хочу бросить взгляд на один дом на улице Адамса.

— О’кей, — сказал водитель, кивнув, и свернул направо.

Пол Дрейк и Артур Маннинг стояли на углу. В руках у Дрейка была шляпа.

Мейсон поблагодарил шофера, сказав, что пожалуй, выйдет здесь, рассчитался с ним и вышел из машины. Пока такси не скрылось из вида, Дрейк и вида не подал, что знаком с Мейсоном. Только несколько минут спустя Дрейк взял Маннинга под руку и они двинулись навстречу адвокату.

— Мой автомобиль за углом, Перри, — сказал Пол. — Поговорим в машине.

Мейсон кивнул. Маннинг сказал:

— Я хотел бы поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, мистер Мейсон. Мистер Дрейк дал мне работу. Он хочет дать мне испытательный срок в пару месяцев. Я уверен, что справлюсь.

— Как насчет Дункана? — спросил Мейсон. — Он предупредил вас об увольнении?

— Как ни странно, нет, — сказал Маннинг, покачав головой. — Я чувствую себя в какой-то мере предателем по отношению к Дункану. Он не только не повел себя резко по отношению ко мне, хотя я считал, что он считает меня человеком Гриба, а наоборот, пригласил к себе в кабинет, заверил, что у него нет ко мне никаких претензий, и сказал, что я могу оставаться на своем месте.

— Тогда, может быть, вы предпочитаете остаться на судне, вместо того, чтобы принять предложение Дрейка? — спросил Мейсон, бросив на Дрейка предостерегающий взгляд.

— Нет, — медленно ответил Маннинг, — я думаю, что работа у Дрейка обещает мне и в будущем какую-то перспективу. А Дункана я боюсь и не могу ему доверять. И я единственный, кто может поддержать рассказанную им историю, так что он сейчас нуждается во мне.

Дрейк сказал:

— Вот моя машина, Перри. Ты только послушай, что он говорит. Я уже все это знаю, поэтому лучше, если вопросы стану задавать я.

— О’кей, — согласился Мейсон.

— Когда все трое устроились в машине, Дрейк сказал:

— Прежде всего я хочу рассказать тебе все про Фрэнка Оксмана. Рано утром он вышел из отеля и направился в контору «Уоршем и Умверс». Это известные адвокаты, как ты знаешь. Старый партнер Уоршем был на месте. Мои ребята обложили весь коридор, но единственное, что им удалось услышать, был стук машинки. Немного позже появились два детектива из отдела убийств. Разговор был долгим и, когда полицейские ушли, то увели с собой Оксмана.

— Арестовали?

— Похоже на то.

— Где он теперь?

— В бюро районного прокурора. По-видимому, его допрашивают. В Бридж-отеле безвылазно сидит репортер в ожидании возвращения Оксмана.

Мейсон медленно сказал:

— В таком случае, это не просто домыслы. Раз газета держит там своего человека, значит, им известно, что он непременно вернется к себе.

— Да, верно. — согласился Дрейк. — Я как-то не подумал об этом.

Мейсон прищурился.

— Это, пожалуй, усложнит нам дело, Пол.

Дрейк неловко поерзал на сидении и негромко сказал:

— Простить себе не могу всю эту историю с Белграйдом. Мне, конечно, вообще не следовало его нанимать, у него досье не самое лучшее на свете. И уж, конечно, я не должен был разрешать ему подниматься на борт судна, учитывая, что он знал Дункана и Гриба. Я послал ему на смену Стейплза, но Сильвия Оксман отправилась на судно прежде, что Стейплз добрался до пристани, а потому он принял на себя слежку за ней только после того, как она снова приехала на берег. Именно Стейплз и должен был вести все время слежку за Сильвией Оксман. Ведь это он наблюдал за ней.

Мейсон медленно проговорил:

— Так, значит, Белграйда сменили еще до того, как Сильвия спряталась?

— Да.

— В таком случае, Белграйд не может сообщить газетчикам где Сильвия сейчас?

— Совершенно верно. Ее местопребывание известно только Стейплзу, который проследил, как она направилась в отель «Кристи» и, подкупив рассыльного, узнал номер ее комнаты. Я сообщил его Делле.

— Делла мне все передала.

— Перри, я хотел бы еще раз повторить, что ужасно сожалею об истории с Белграйдом. Он, безусловно, подлец. Но и я во многом сам виноват. Однако, кроме плохих, у меня есть для тебя и хорошие новости. Мне кажется, у меня есть в запасе кое-что, что позволит нам выпутаться.

Обернувшись к Маннингу Дрейк сказал:

— Артур, повернитесь к мистеру Мейсону, я хотел бы вам задать несколько вопросов. Конечно, вы могли бы и сами рассказать, но лучше, если вы будете отвечать на мои вопросы, как если бы дело проходило в судне. И мне хотелось бы, чтобы Мейсон поглядел, как вы будете вести себя в суде, при ответах на эти вопросы?

— О’кей, — сказал Маннинг, усмехаясь, — валяйте.

— Сколько времени вы проработали на судне?

— С того самого дня, как оно вообще стало игорным заведением.

— И вы были в дружеских отношениях с Грибом и не слишком в хороших с Дунканом?