Лоренцо - Сэди Кинкейд

нашей временной гостье, что ее тело идеально. Какого черта я это сказал? Может быть, потому что мне было жаль, что ее бывший муж-мудак заставил ее чувствовать себя так паршиво, что она отказывает себе в удовольствии от еды, которая ей так явно нравится?

Да, вот почему. Не потому, что мой взгляд слишком часто опускается на ее сочную круглую задницу или ее сиськи, которые натягиваются под тканью различных платьев и топов, которые она носит. Моя жалость к ней — единственная причина, по которой я сказал то, что сказал. Единственная причина, по которой я потратил пять минут, кормя ее чизкейком и наблюдая, как ее красивые губы обхватывают эту вилку. Я, черт возьми, не представлял, как эти губы обхватывают мой член, как ее мягкий язык скользит по кончику и собирает там преякулят.

Мои яйца тяжелые и горячие. Я не дрочил больше недели, и мне нужно кончить, прежде чем я взорвусь. Вот и все. Как только я кончу, я забуду о том, как это отвлекающее желтое платье облегает каждый дюйм ее тела и демонстрирует ее загорелые, подтянутые ноги. Мне нужно кончить, вспоминая свою жену. Единственную женщину, которую я когда-либо полюблю. Единственную женщину, которую я когда-либо захочу.

Несколько мгновений спустя я стою в душе, и горячая вода струится по моему лицу и груди. Сжимая основание своего ствола, я крепко сжимаю и стону, когда благословенное облегчение накатывает на меня. Я представляю ее. Мою милую Аню. Ее пепельно-русые волосы и ледяные голубые глаза. Изгибы ее тела. Моя крошечная балерина.

Мои бедра дрожат от отчаянной потребности в освобождении, проходящей через меня. Одна рука на кафельной стене, чтобы удержать себя вертикально, я глажу сильнее, хрюкая, когда мои яйца обжигает от потребности кончить. Вода капает по моему лицу. Я закрываю глаза и даю себе разрешение вспомнить ее. Как я провожу языком по этому шраму на ее бедренной кости. Как она могла принять весь мой член внутрь своего крошечного маленького тела. Как на ее бледной коже так легко появлялись следы, когда я наказывал ее.

Я качаю сильнее. «Блядь!» Бедра горят, глаза щиплет, я позволяю воспоминаниям завладеть мной. Они кружатся вокруг моего мозга, как вода вокруг стока.

Волосы медово-русые. Нет! Волосы пепельно-русые.

Я помню ее сладкий запах. Жасмин и лимон — нет, ваниль и миндаль.

Ее грудь напрягается из-за пуговиц одежды, которую она носит.

Маленькие розовые соски и крошечная грудь кажутся крошечными по сравнению с моими ладонями.

Как ее сладкая круглая попка выглядела сегодня в этом желтом платье. Ее розовые губы обхватили мой ствол. Карие глаза смотрели на меня, пока я погружал свой член в нее.

Нет! Я бью кулаком по кафельной стене душа и кричу от злости в потолок. «Блядь!»

Аня. Моя прекрасная Аня. Почему ты исчезаешь? Вытирая воду с глаз, я пытаюсь представить ее лицо, но все, что я вижу, это сирена внизу. Мой член плачет, и я сжимаю сильнее, заставляя себя сосредоточиться на бледно-голубых глазах моей жены и ее милой улыбке. Как ее нежные пальцы ласкали мою кожу. Как приятно она опускала голову, когда говорила со мной. Ее ошейник. Ее пизда. Как она спазмировалась вокруг моего члена.

Жар обжигает мой позвоночник, и я продолжаю качать свой ствол, пока новые образы и старые воспоминания борются за доминирование, сливаясь друг с другом, когда они мелькают в моей голове. Моя рука прижимается к прохладной плитке. Я приподнимаюсь на носки. Мои яйца поднимаются, огненные и тяжелые, когда я глажу свой член сильнее. Когда я теряю контроль, кончая так сильно и быстро, что мои колени подгибаются, и всё из-за видения сияющих карих глаз, полных розовых губ и пары красивых больших сисек, заключённых в жёлтое платье.

Глава 14

Лоренцо

«Вы дозвонились до Лайонела, я не могу сейчас ответить». Южный акцент Лайонела гудит у меня в ухе. «Оставьте своё сообщение после сигнала. Если меня не похитили инопланетяне или не увезла от всего богатая наследница, я вам перезвоню».

Вздохнув, я убираю свой телефон обратно в карман. Прошло три дня с тех пор, как я говорил с ним. Он, должно быть, все еще в Абу-Даби. Я смотрю на экран своего ноутбука, надеясь найти сообщение от него о том, что он нашел больше информации об этом извращенном куске дерьма, но мой почтовый ящик остается пустым, если не считать спам-письма об эректильной дисфункции.

«Единственная дисфункция, которая у меня есть, — это стояк, который не проходит», — бормочу я себе под нос. Каждое утро я просыпаюсь с яростным стояком, и каждое утро я пытаюсь подрочить, вспоминая лицо Ани, но меня преследуют образы Мии. Неизбежно я сдаюсь и провожу следующие полчаса под ледяными струями холодного душа.

У меня уже три дня стоит почти постоянно, и я клянусь, что если я скоро снова не кончу, у меня случится инфаркт.

Звук жужжания домофона вырывает меня из потока мыслей. Данте и Кэт ушли с детьми. Мия на кухне с Софией, учится готовить свежую пасту — навык, которому она, по ее словам, хотела научиться всю свою взрослую жизнь, но так и не дошла. Черт, это просто расстраивает меня.

Нажимаю кнопку, кричу охраннику на воротах: «Что?»

«Здесь есть парень, босс…»

"И?"

«Он говорит, что он коп».

«Он говорит, что он коп, или он действительно коп, Джимми?» — резко отвечаю я, слишком взвинченный, чтобы разгадывать загадки.

«Ну, он показал мне свой значок, но он не из полиции Чикаго».

«Так откуда он?» Я уже знаю ответ.

«Бостон».

«Ублюдок», — бормочу я, сжимая кулаки. Я все думал, сколько времени пройдет, прежде чем он придет за ней.

«Он говорит, что вы похитили его жену», — добавляет Джимми.

Я невесело усмехаюсь. «Я сейчас выйду».

Вставая со своего стола, я поправляю пиджак и вращаю шеей и плечами, пытаясь хоть немного снять напряжение, сжимающее каждый мускул моего тела. Полицейский он или нет, я застрелю Брэда Малкахи на месте, прежде чем подпущу его к Мии.

Я иду по широкой подъездной дорожке к нашему семейному особняку и замечаю черный Chevy, работающий на холостом ходу прямо за воротами. Высокий мешок дерьма с короткой стрижкой прислонился к водительской двери, проводя рукой по своей мышино-коричневой бороде. Двое моих вооруженных охранников стоят по обе стороны его машины, но он смотрит прямо на меня и не обращает на них никакого внимания.

«У тебя проблемы с лицом?» — спрашиваю я, когда