Измена. Подарок небес - Диана Шторм

Это был серьезный удар по моему самомнению. Я совсем тогда не привычен был к отказам. Расстроился очень, а приятели мои стебаться, поддразнивать стали. Ну вот тогда я психанул, всю свою честную компанию лесом послал и сел у бара, тоску и обиду заливать. Пил шот за шотом, стараясь даже не смотреть в сторону виновницы моих терзаний. Ну и упился до зелёных…

Очнулся на следующий день, на диване, в незнакомой квартире. Голова гудит, во рту помойка, в глотке сушняк, а главное — совершенно не помню, где я и как тут оказался. Подниматься начал, в глазах потемнело. Если бы не лежал, то точно грохнулся бы.

— А! Вот и проснулся наш спящий красавец! Ты, парень, давай сейчас аккуратненько — резко не вставай. У тебя интоксикация мощная. Пойдём-ка, покажу где ванная, умоешься и на кухню дуй. Будем с Дашулей тебя крепким чаем отпаивать.

Глаза поднимаю, а надо мной какой-то пожилой мужик склонился. На вид профессор-профессором, интеллигент кароче. Смотрит на меня, улыбается, в прищурах глаз озорные чертики пляшут.

Единственное, за что я ухватился, так это имя «Даша». Но вот не помню, чтобы я с ней вместе из клуба уходил, да и вообще, как уходил не помню. Неужели получилось снять? Но почему тогда к ней поехали, а не на мою квартиру?

— Что, приятель, вижу миллион вопросов тебя одолевает? Ну ты не спеши… Иди, приводи себя в порядок, а после мы пробелы твоей памяти закроем. Ждём тебя на кухне, она слева от выхода из квартиры — не промахнешься.

Когда зашёл в пропахшую ароматами свежей выпечки кухню, то первое, что бросилось в глаза — это Даша. Домашняя такая, тёплая, в светло-голубом ситцевом халатике и в переднике со смешной вышитой кошкой. Она как раз блюдо со свежими сосисками в тесте на стол ставила.

— Ну что, как ты? Есть сможешь? Садись за стол, чай как раз заварился. С папой, я так понимаю, ты уже познакомился? А меня-то хоть помнишь? — и улыбается так хитро, совсем по-отцовски.

Ну а дальше они мою амнезию лечить стали.

За Дашей такси подъехало. Она как раз на выход шла, когда заметила меня, спящего у барной стойки. В тот момент, какая-то леди, как раз пыталась облегчить содержимое моих карманов. Ну Даша её шуганула, попыталась меня разбудить, но там уже вариантов не было. Тогда она попросила охрану помочь ей довести её пьяного парня до такси. Они даме не отказали, упаковали меня в машину. А у дома нас Лев Михайлович (Дашин папа) встретил. Он-то меня и затащил на себе в квартиру, и спать на диван отправил. А Даша потом пол ночи с тазиком бегала, когда меня корёжить от выпитого начало.

— А вы всегда так незнакомцам помогаете? — прячу глаза, стыдно до жути, — Как не побоялись меня в дом запускать? Мало ли кто я…

— Ну и кто ты? — улыбается Лев Михайлович, — Да расслабься, парень! Я, знаешь ли, нарколог со стажем. Мне, на своем веку, таких чудиков видеть приходилось — не каждому и в страшном сне приснится. Нюх у меня на людей. Профессиональная интуиция, назовём это так. И то, что краснеешь вон, как роза майская — это прямое доказательство, что я в тебе не ошибся. Все мы молодыми были… мдаааа… Но пить так завязывай. Это я тебе как врач говорю.

— Ну а Дашуля, так ей не впервой потеряшек домой таскать. Я привык уже, — силясь сдержать смех, продолжил Лев Михайлович, — Правда до этого только котята, да щенки были… двуногих ни разу не приводила. А тут — вот, вышла на новый уровень…

Они перемигиваются и смеются уже в голос, а мне, почему-то, ни разу не обидно. Хорошо так с ними, как будто бы я на своём месте, как будто бы так и нужно…

Глава 25

Игорь прерывает свой рассказ, подносит к губам брендованный стаканчик, хмурится.

— Лесь, хочешь ещё кофе? Моё как-то внезапно закончилось… Я, пожалуй, ещё возьму — оно меня, как ни странно, успокаивает. Эмоции, чёт накатили. Не ожидал от себя…

Я соглашаюсь. Почему бы и нет?

Вернувшись с добавкой, он садится напротив и продолжает:

* * *

Как-то так получилось, что я очень быстро и естественно влился в семью Золоторёвых, стал её полноценным членом.

Папа Даши воспитывал дочку один. Дашина мама умерла при родах, когда той ещё и десяти лет не исполнилось. Маленькая новорожденная сестрёнка тоже не выжила. Потеряв «двух своих девочек» Лев Михайлович полностью посвятил себя оставшейся дочери. Он так и не женился — не пожелал приводить в дом мачеху. И, по его словам, ни разу об этом не пожалел. Он обожал свою дочь.

И я её тоже обожал.

Разгульный кутёж и вечеринки отошли в прошлое — она действовала на меня как наркотик. Ничего и никого другого не хотелось. Только она! Только с ней рядом!

Лев Михайлович в наши отношения не вмешивался. Лишь один раз, в тот вечер, когда она впервые предложила мне ночевать не на диване, а в её комнате, отозвал меня в сторону и тихо так сказал, глядя мне прямо в глаза:

— Игорь, я в ваши отношения лезть не буду. Понимаю, что вы с Дашей уже люди взрослые и не мне вам разрешать или запрещать что-то. И ты мне действительно очень нравишься. Но… Помнишь как у Экзюпери? «Вы в ответе за тех, кого приручили». Так вот, Игорь, ты сейчас её приручаешь… уже почти приручил. Подумай над этим. Если для тебя это всё не очень серьёзно, то, прошу, пожалей её и прекрати сейчас. Она тебя по-настоящему любит и, боюсь, не выдержит, если…

Прерываю его. Уверяю, что жить без неё не могу… Что ему не стоит волноваться… Что, если только она согласится, я готов жениться на ней хоть завтра.

И действительно делаю ей предложение. И она соглашается, но: «Не сейчас, позже… давай после получения дипломов. Вдруг ошибку совершаешь? Так у тебя, хотя бы, будет время во мне разочароваться…» — кокетничает, смеется.

Так жалею, что не настоял тогда! Может быть всё сложилось бы совсем иначе…

Наша с Дашей свадьба была запланирована на август, а в середине июля мы с моими родителями, младшей сестрой и Дашей, собрались провести две недели на Алтае. Отец выкупил на это время два коттеджа. Отдых на природе, шашлыки, горы, сплавы по реке — у нас было столько планов, но им