Поездка со мной - Люси Китинг

как я ставлю машину на стоянку, и торопливо идет по каменной дорожке, его огромный рюкзак раскачивает его маленькое тело. Я не знаю, что именно произошло в школьном автобусе в прошлом месяце, но знаю, что все было настолько плохо, что родители Реджи с радостью купили месячный пакет, чтобы он мог ездить со мной в обозримом будущем. Его мать высунулась из двери, вытянув руку в нетерпеливом помахивании. Я машу в ответ, когда Реджи бросает свое тело на заднее сиденье и драматически вздыхает.

— Я беспокоюсь о Натане, — говорит он прямо, когда я отъезжаю от обочины.

— Кто? — спрашиваю я.

— Натан. Мой головастик? В течение нескольких месяцев у него не росли ноги. Но теперь у него выросли ноги, но эти ноги растут недостаточно быстро. И даже не говори мне о его несуществующих руках. В учебнике написано, что они должны были вырасти уже давно.

В этот момент я отключаюсь, все еще обдумывая разговор с мамой. Как она не понимает, что говорит мне две противоречащие друг другу вещи? Не спешить, ценить то, что у меня есть, и не упускать то, что важно? Я не могу делать и то, и другое.

— Так или иначе, может быть, Натан просто немного поздно расцветает, — говорит Реджи, когда мы подъезжаем к дому Андре. Когда я высадила Андре здесь, было темно, но сейчас, в утреннем свете, я воспринимаю все как наяву. В отличие от остальных домов на этой улице с белыми заборами и черепицей кремового цвета, черепица на доме Андре глубокого натурального цвета, с красной отделкой. Мне кажется, я вижу край огорода, огороженного забором. В этом доме есть какой — то уют, он словно приглашает тебя домой и в то же время органично вписывается в окружающие деревья. — Но я имею в виду, что и я тоже, так что я не могу его за это осуждать, — продолжает Реджи.

— Что? — спрашиваю я, отвлекаясь.

— Я поздно расцветаю, — повторяет Реджи. — Как Натан. — В его голос вкрадывается раздражение. — Ты вообще слушаешь?

— Эм, не совсем, — признаю я. — Извини.

— Ну, что случилось? — спрашивает Реджи.

— Послушай, Реджи, — говорю я. — Я не вмешиваюсь в жизнь своих пассажиров, насколько могу помочь, так что ты не должен вмешиваться в мою.

— Ладно, — бормочет Реджи, явно обиженный, и я внутренне сокрушаюсь. Я хочу взять свои слова обратно.

В этот момент я вижу, как Андре выходит из своей парадной двери и идет по дорожке к нам. Его мама, приветливая женщина с короткими темно — каштановыми волосами, копается в саду перед домом. Интересно, что он рассказал родителям об этой ситуации? Придумал ли он какое — нибудь оправдание или сказал им правду: какая — то сумасшедшая цыпочка врезалась в него на своем блевотном мобиле и теперь отказывается за это платить.

— Доброе утро, — говорю я, когда Андре садится на пассажирское сиденье машины. Его волосы еще мокрые, от него пахнет мылом, и он хрустит батончиком мюсли с полуоткрытым ртом. Он ничего не говорит мне в ответ.

— Доброе утро! — говорит Реджи. — Я Редж. — Я гримасничаю. Редж?

— Привет, чувак. — Андре поворачивает голову в сторону заднего сиденья, протягивая Реджи руку. — Я Андре. Как дела?

— Я знаю, кто ты, — быстро говорит Реджи, ничуть не смущаясь. — И ничего особенного, просто болтаем о головастиках, наверное.

Я пытаюсь подавить фырканье, когда отъезжаю от дома Андре и сворачиваю направо на главную дорогу, ведущую к школе. Андре замечает мое выражение лица, но вместо того, чтобы рассмеяться, он поворачивается обратно к Реджи.

— Круто, парень. Ты первокурсник? — спрашивает он.

В зеркало заднего вида я вижу, как Реджи с энтузиазмом кивает.

— Не пойми меня неправильно, но ты выглядишь довольно молодо, даже для этого. Сколько тебе лет?

Я оглядываюсь на Реджи, думая, не обидится ли он на это. Но вместо этого он выглядит гордым.

— Я пропустил один класс.

— Правда? — говорю я. — Я этого не знала. — Все это имеет такой смысл. Почему он такой невинный. В этот момент моя привязанность к нему возрастает. Какой он смелый, идет на это один.

— Ты никогда не спрашивала. — Реджи пожимает плечами.

— Ничего себе. Мне повезло, что я прошел восьмой класс, а ты его прямо — таки прогуливал? — Андре откидывает голову на сиденье. — В чем твой секрет, Редж? Что заставляет тебя тикать?

— Он только что сказал тебе, что технически учится в восьмом классе, — пробормотала я. — Откуда ему знать, что на самом деле заставляет его тикать?

Андре смотрит скептически. — Редж, что ты можешь сказать по этому поводу?

Оказалось, что Реджи есть что сказать на эту тему, каковы его занятия и увлечения, он рассказал Андре о жизненном цикле головастика, о том, какие надежды он возлагает на Натана и когда планирует выпустить его на волю.

Но Андре на этом не останавливается. Он расспрашивает Реджи обо всем на свете. Когда у него день рождения? Чем он занимался этим летом? Любит ли он спорт? Какие фильмы он смотрел в последнее время, что бы он мог порекомендовать? Должен признаться, меня это удивляет, и я не могу решить, в хорошем или плохом смысле. То есть, я знала, что Андре может очаровать кого угодно. Я просто не знала, что он выбирает это. Особенно первокурсников, о существовании которых большинство старшекурсников даже не подозревают.

— О, тот новый фильм с Мерил Стрип, который только что вышел? — пытаюсь добавить я, но Андре игнорирует меня, предпочитая до конца поездки общаться только с Реджи. Мое раздражение медленно растет, пока мы не подъезжаем к школе.

— И что, так будет каждый раз? — спрашиваю я, после того как Реджи выходит из машины, а Андре открывает свою дверь.

— Что? — спрашивает он.

— Ты наказываешь меня, или что?

Андре рассеянно оглядывается на меня через одно плечо. — Знаешь, Чарли, что я действительно хотел сделать, когда проснулся сегодня утром?

Я закатываю глаза. — Что?

— Я хотел принять душ, сесть в машину и выпить огромный кофе со льдом в городе, а затем отправиться в школу. Но я больше не могу этого делать. Хочешь знать, почему?

Я медленно дышу через нос. — У меня есть идея.

— Уверен, что есть, — говорит он.

— Я имею в виду, я могу принести тебе кофе со льдом, если ты этого хочешь, — предлагаю я.

— Что я хочу, так это вернуть свою машину. — Он стонет.

— И ты, и я! — восклицаю я, когда он встает и берет свою сумку. Я чувствую облегчение от того, что он наконец — то вышел из моей машины. Но