Летопись России. Дмитрий Донской и его время - В. Елагин

А на крепостных стенах их провожали жёны, матери, сестры, дети, немногие оставшиеся воины. «Княгини же великая Еовдокея, и княгини Владимерова Мариа и иных православъных князей княгини и многыа жены воеводскыа и боярыни московьскыа, и служима жены ту стояще, проводы деющи, въ слезахъ и въсклицании сердечнем не могуще ни слова изрещи»[243], понимая, что многих воинов видят в последний раз.

Из Москвы войско выступило тремя колоннами по трём дорогам, ведущим в Коломну. И дело, наверное, не только в том, что «яко же вместитися единою дорогою»[244], ведь в дальнейшем, двигаясь к Коломне, войска соединились вместе, сколько уже в этом походе отрабатывались некие стратегические планы, предусматривающие возможное нападение с флангов ратей Олега и Ягайло. Сам князь великий пошёл но Серпуховской дороге, по дороге на Брашево двигались войска Владимира Андреевича, а белозерские князья — Болваковскою дорогою. Встретились все па переправе через Москву-реку у Боровского перевоза[245]. Расстояние до Коломны, равное около ста километрам, войска, обременённые обозами, преодолели примерно за 4–5 дней.

Великого князя уже ожидали. Архиепископ Коломенский Геронтий (по «Сказанию о Мамаевом побоище») или епископ Герасим (по Никоновской летописи) вместе с клиром, со святыми иконами, со всем собравшимся в Коломне войском встретил Дмитрия Ивановича у городских ворот. Назавтра, в воскресенье 28 августа, был назначен общевойсковой смотр. Материалы, дошедшие до нашего времени, дают ценнейшую информацию и о составе войска, принципах формирования полков, организационного членения войска и многое другое. Прежде всего это было конфедеративное войско. Принцип его формирования был следующим. Каждый князь, входящий в московскую коалицию, собирал воинов из сёл, волостей, удельных княжеств, вассальных ему, причём помимо профессионального воинства — дружинников, включалось «мнози людие и купци со всехъ земель и градовъ»[246], т. е. ополчение. Главная задача смотра в Коломне состояла в том, чтобы из этих разрозненных, по-разному подготовленных и экипированных отрядов создать единые полки, в которых бы не различались ярослав-цы или ростовчане, белозерцы или москвичи. Другая задача: во главе этих полков поставить самых опытных полководцев, не беря во внимание их родословную, может быть где-то смирить амбиции князей, подчинить всё одной цели, превратить каждый полк в мобильную дисциплинированную единицу. Очень интересно видится и организационное членение войска. В Коломне оно было поделено на 4 полка[247]. В большой полк под командование Дмитрия Ивановича вошли белозерские полки «бе бо удалы зело и мужествени». «Полк правой руки» возглавил Владимир Андреевич — в него вошли ярославские князья и воеводы Данило Белоус, Константин Кананович, князья Фёдор Елецкий. Юрий Мещерский, Андрей Муромский. «Полком левой руки» командовал Глеб Брянский. Передовой полк «уряди» смоленским князьям Дмитрию и Владимиру Всеволодовичам, в него же вошли коломенский воевода Микула Васильевич, владимирский и юрьевский воевода Тимофей Волуевич, костромской воевода Иван Родионович Квашня, переяславский воевода Андрей Серкизович[248]. А.Н.Кирпичников убедительно доказал присутствие на коломенском смотре и новгородских войск, которые не отмечены в источниках. Их он поместил в полк левой руки[249]. Необходимо отметить, что такая разбивка на полки носила пока временный характер, походный; по мере вливания новых сил происходила перегруппировка, но важно, что сформировался костяк будущего войска, готового теперь отразить удар врага и во время марша, и в открытом бою.

Судить о численности собравшихся в Коломне русских войск очень сложно. Оставим лишь пока сообщение «Летописной повести о Куликовской битве»: «И прииде на Коломну, събра вой своих 100 тысящ и100, опроче князей и воевод местных. И от начала миру не бывала такова сила рускаа князей руских, яко же при семь князи беаше. А все силы и всехъ рати числомъ с полтораста тысящ или двесте»[250] — без какого-либо комментария. Действительно только, что такой военной силы Русь ещё не собирала.

После смотра в Коломне русское войско направилось вдоль Оки и остановилось для переправы в устье реки Лопасти. Ока была границей Московского княжества с Рязанским. Можно поджидать врага на рубежах своей земли и попытаться не пропустить его на русскую землю. Разведчики доносили, что Мамай в это время кочует где-то в районе реки Красивой Мечи, вне границ Рязанского княжества; Ягайло двигался на встречу с Мамаем и был где-то около города Одоева; Олег Иванович без движения находится у Переяславля Рязанского. А можно было перехватить инициативу у соперника и быстрым маршем пройти к Дону, опередить союзников, предотвратить их соединение и нанести сокрушительное поражение не ожидающему войску Мамая.

Кстати, о союзниках Мамая. По всему видно, что Олег не спешит на соединение. За то время, что ордынские войска кочуют в верховьях Дона, можно было бы соединиться несколько раз. Численность войска Олега была невелика, и при желании Дмитрий Иванович мог из Коломны направить несколько отрядов на Рязань (на этот переход потребовалось бы 2–3 дня) и разгромить своего противника. Он этого не сделал. Более того, избрав местом переправы через Оку не район у Коломны, а продвинувшись вверх до устья реки Лопасни, он дал понять, что рейд по Рязанскому княжеству, который неминуемо привёл бы к разорению местности, не входил в его план. Дмитрий Иванович избрал маршрут не через центральные районы Рязанского княжества, а по его юго-западной окраине, при этом предупредив всё своё войско «аще кто идсть по Рязаньской земле, да никтоже ничемуже коснется, и ничтоже возметь у кого, и ни единому власу коснется»[251]. Это ли не доказательство соблюдения тайного союзного договора? По всему видно, что и Ягайло не особенно торопился. Сказывалась ли та ситуация, что в его войске большинство было православных из подчинённых русских земель? И одно дело воевать с Москвой один на один, или же на стороне ордынцев, против своих же православных. А с другой стороны, интересную позицию занимают союзники Дмитрия Ивановича — Андрей и Дмитрий Ольгердовичи. Мы их пока не видим в общерусском войске, хотя знаем об их союзническом долге и желании воевать против Ягайло. Мы помним о том Брянском плацдарме, отвоёванном в 1379 году. До поры до времени Андрей и Дмитрий Олыердовичи играют роль буфера. Они не идут на соединение к Лопасне, а какое-то время поднимаются по Оке вверх, затем, переправившись, идут параллельно с Ягайло вес время держа его передвижение в поле зрения, мешая соединиться с Олегом, направляя к Мамаю более дальней дорогой. Видится, что в том, что Ягайло не успел на Куликово поле, есть заслуга и Ольгердовичей.

Во время переправы через Лопасню к войску Дмитрия Ивановича присоединился московский тысяцкий Тимофей Васильевич, который привёл из Москвы воинов, опоздавших на сбор. Рати всё подходили. Дмитрий печалился, что за ускоренным маршем не поспевает пехота, и оставил па переправе Тимофея Васильевича с наказом нагонять его. Ситуация заставляла спешить.

1 сентября[252] войска Дмитрия Ивановича подошли к местечку Березуй, примерно в 30 км от устья Дона. Здесь состоялась встреча обще-Русских войск с псковскими и полоцкими ратями Андрея Ольгердовича и брянскими Дмитрия Ольгердовича. Сейчас же Дмитрием Ивановичем была послана новая разведка под командованием воеводы Семёна Мелика, «да видятся с стражи татарскими и подадят скоро весть»[253] Разведка достигла Дона, и здесь два воина — Пётр Горский и Карп Александрович — захватили в плен знатного ордынца «отъ сановитыхъ царевыхъ»[254]. От него вызнали, что Мамай уже находится в районе Кузьминой Гати, передвигается не торопясь, поджидая Ягайло и Олега, а о Дмитрии не имеет никаких вестей, руководствуясь сведениями, получаемыми им от Олега. Мамай дня через три должен быть на Дону, и на вопрос великого князя о численности его войска сказал: «Неисчетно многое множество въинства его силы, никому же мощно исчести»[255].

Вновь Дмитрий Иванович созывает военный совет. В памяти летописцев запечатлелась лишь только часть обсуждаемых проблем1 где принять бой? Стоит или нет переправляться через Дон? Всем было понятно, что надо поспешать. И приводимые в летописях аргументы в пользу того, что лучше встретить врага на этой стороне Дона, не переправляясь, скорее, более поздняя выдумка Иначе зачем тогда было углубляться в степь, переходить Оку. Важно было опередить противника, занять место, более выгодное для себя, и втянуть соперника в бои, пока не подоспели литовские рати. Поэтому вопрос стоял однозначно битва на той стороне Дона, и, аргументируя ото, Дмитрий Иванович произнёс пламенную речь, «…братиа, лучши есть честна смерть злаю живота; лутчи было не ити противу безбожныхъ сихъ, неже, пришедь и ничтоже сотворивъ, возвратитися вспять; преидемъ убо ныне вь сий день за Дон вси и тамо положимъ главы своя вси за святыа церкви и га православную веру и за братью нашу, за хрисжанство»[256]. Как это созвучно со словами его далекого пращура Святослава Игоревича!