Симпатика (СИ) - "Ie-rey"

Хань совершенно случайно дотронулся до его груди и отметил рваный пульс без намёка на чёткий ритм.

― Кай? Тебе больно? ― Он встревоженно потряс Кая.

― Нет…

― Говори всё, что ощущаешь. Слышишь? Говори, не молчи. Даже если это ерунда ― говори всё. Что не так?

― Запах… Горит… Пластик, резина… металл… Трудно дышать…

Хань беспомощно смотрел на Кая пару секунд, потом просто зажал ему нос пальцами, наклонился, приник к губам и вдохнул порцию воздуха, бросил ладони на грудь и резко надавил. Чувствовал себя глупо, но продолжал делать искусственное дыхание так, словно только что вытащил Кая из воды.

Скорее всего, какое-то сильное и яркое воспоминание. Чужое. Оно принадлежало кому-то, кто был раньше, не Каю. Кай не понимал, что это, откуда и почему, но тело испытывало то, что уже когда-то пережило, и заставляло Кая переживать всё это тоже.

― Всё хорошо… ― шептал Хань в перерывах между вдохами и выдохами. ― Ты в безопасности… Дыши… Ты в полном порядке, слышишь?

Через минуту сердце Кая вновь забилось сильно и ровно, с чётким ритмом, ещё через несколько минут пульс окончательно пришёл в норму. И Кай уже дышал сам, без помощи Ханя.

Хань, тем не менее, притащил все приборы, что имелись в квартире, и проверил всё, что только мог проверить. Физическое состояние Кая было идеальным, никаких отклонений. Стало быть, дело исключительно в остаточной памяти оригинала. Хань тут ничего не мог сделать, лишь попытаться убедить Кая в фантомности ощущений и уговорить игнорировать их. Легко сказать, но трудно сделать. Хотя со временем это возможно.

Через полчаса Кай словно вовсе забыл о том, что с ним приключилось, дурачился и мешал Ханю готовить им лёгкий завтрак. Хань взглянул на часы, пришёл в ужас и схватился за телефон, торопливо сделал заказ на троих и побежал в сквер у дома, чтобы встретить Тао.

Тао пришёл вовремя, ещё и притащил с собой бутылку текилы. Хань придержал его в сквере, чтобы проконсультироваться по поводу утренней неудачи.

― Э… Всё не так сложно. Воспользуйся своим гелевым другом, ― хмыкнул Тао. ― И имей в виду, что хоть это и называют “сосать”, с сосанием оно ничего общего не имеет. Можно сосать десять минут кряду и получить пшик.

Хань потупил взор, потому что именно этим он и занимался утром. И получил тот самый пшик.

― И? В чём секрет?

― В ритме, чудо, ― развеселился Тао. ― Для начала можно облизнуть головку языком, а потом сымитировать нужный процесс ртом. Ну там можно обернуть зубы губами, чтобы не сделать больно. Для начала подойдёт. А когда наберёшься опыта, можно иногда и зубы использовать с пользой. Делать можно всё, что в голову взбредёт, главное, сохранять ритм и не забывать о “шариках”. Штука не одна. Их три. ― И Тао с видом заговорщика подмигнул Ханю. ― Ну и ты, конечно, вряд ли сможешь сразу же взять в рот полностью. Но дело не в деталях, а в качестве. Детали можно менять и комбинировать по настроению, по вкусу и по возможностям. Тебе раньше девчонки такое делали?

― Пару раз, но меня не особо впечатлило.

― Сходи в хороший бордель и сними опытную феллатрикс, попробуешь на практике качественный сервис. Если хочешь. Ну или попроси своего парня тебе помочь, хотя тут сложнее. Трудно болтать об ощущениях, если ловишь кайф.

― А если полностью…

― Надо тренироваться, сразу не выйдет. Но если научиться давать не просто голову, а горло, это может быть очень шикарным. Ещё можно с температурой играться. Например, можно подержать на языке измельчённый лёд, а потом взять в рот. Ощущения незабываемые. Или, когда холодно, заменить лёд горячим кофе или чаем.

― Слушай, есть хоть что-нибудь, чего ты не знаешь? А то мне дико ― ты младше меня, а знаешь кучу всего, ― возмутился Хань.

― Все увлекаются разными вещами, а ты просто несколько консервативен, ― пожал плечами Тао. ― Я люблю отличный секс больше, чем просто медицину. Зато ты ― один из лучших студентов в Академии, а мне это не светит, например.

― Ты на кого учишься-то?

― Я сексопатолог, ― довольно улыбнулся Тао во все тридцать два зуба. ― Будущий. И хорош исключительно в этой узкой области. Ладно, так что у тебя за мальчик? Точно красивый?

― Какая тебе разница?

― Я эстет. Не волнуйся, своего мальчика я не променяю ни на какого другого, но мне интересно.

― Красивый, ― вздохнул Хань. ― Пошли, сам посмотришь. Он нас заждался уже.

― А чем интересуется?

― Музыкой и танцами. И так, по мелочи, пострелять, подраться.

― Правда? ― просиял Тао и сам потащил Ханя к дому поскорее. ― Сколько ему?

― Примерно столько, сколько тебе.

― Ух ты, кто бы мог подумать…

Кай отложил книгу в сторону, когда Хань и Тао ввалились в гостиную, негромко поприветствовал гостя и отправился за напитками. Тао немедленно пихнул Ханя локтем в бок.

― Красивый? Да ты здорово соврал. Он офигенный!

― Ну, у него не особо правильные черты лица и…

― Да при чём тут это? Он валит сексуальностью наповал. А как двигается? Просто погляди на него, ну! Тебе жуть как повезло отхватить такого парня. Лицо сразу выдаёт характер. Он очень жёсткий сам по себе, но умеет любить по-настоящему. Я тебе как специалист говорю.

― Не сомневаюсь, ― уже сердито пробормотал Хань. Только самопровозглашённых специалистов по Каю ему не хватало.

― Наверное, ещё и ревнивый, как сволочь, ― тихонько добавил Тао и радужно улыбнулся Каю. Впрочем, Кай остался равнодушным к его обаянию. Держался спокойно и ровно, разглядывая нового человека в своей жизни с лёгким интересом, но не больше.

Тао постарался сесть к Ханю поближе, но не тут-то было. Кай ловко вклинился между ними с непринуждённым видом, больше молчал, пока они трещали о порядках в Академии, и просто вовремя придвигал тарелки то к одному, то к другому.

― Хань сказал, ты драться умеешь, ― прицепился к Каю Тао.

― Немного.

― Стиль, школа?

― Всего по чуть, ― невозмутимо отозвался Кай и слабо улыбнулся.

― А приходи ко мне в зал, а? Я ушу занимаюсь, было бы интересно проверить твои возможности. Заодно сам разомнёшься, там удобно. Придёшь?

Кай бросил вопросительный взгляд в сторону Ханя.

― Мы заглянем на неделе. Когда будет удобно?

― По вечерам с семи до десяти заходите. В любой день, ― довольно кивнул Тао.

После весёлого обеда Хань вменил Каю в обязанность навести порядок, сам же отправился проводить Тао. Часть пути они проделали в молчании, поскольку Тао явно размышлял над полученными впечатлениями.

― Что-то не так? ― потеряв в итоге терпение, спросил Хань.

― Не знаю, ― пожал плечами Тао и посмотрел вверх, чуть прищурившись из-за ярких солнечных лучей. ― Я несколько сбит с толку. Кай… он странный.

― В каком смысле? ― заволновался Хань.

― Как бы объяснить… Он умный, жёсткий, знает кучу всего, сексуальный и темпераментный, как я раньше говорил, но…

― Но?

― Понимаешь, иногда кажется, что он намного старше, чем выглядит, а иногда ― наоборот.

― Похож на ребёнка?

― Нет. На ребёнка он ни черта не похож, ― помотал головой Тао и сунул руки в карманы брюк. ― Тут другое. Он прекрасно знает, какое производит впечатление, и прекрасно умеет этим пользоваться. Он умный. И хитрый. И он отлично “читал” все мои намерения и пресекал их. Но это не всё. Не знаю, как это сказать лучше, но у него как будто нет никаких внутренних блоков и ограничений. И когда ты считаешь его ребёнком, ты ошибаешься именно по этой причине. У детей тоже нет внутренних блоков и ограничений, но с каждым прожитым днём дети обретают их ― слой за слоем. Они принимают рамки общества, обретают опыт, страхи и прочее. Комплексы ― сюда же. А у твоего друга ничего этого нет. Создаётся обманчивое впечатление наивности. Но это не наивность. Это называется иначе.

― Ты хочешь сказать, что он замечает все эти наслоения ― комплексы, ограничения, страхи, рамки, но не использует их? Отметает в сторону, как мусор?

― Что-то вроде. Такое впечатление, что он познакомился со всем этим не тогда, когда был ребёнком с гибкой психикой, а уже взрослым, с психикой устойчивой. То есть его эмоции не настолько сильны, а разум не настолько хрупок, чтобы эффект стал нужным. Такое впечатление, словно, столкнувшись с чем-то подобным, он тут же об этом забывает. Сложно объяснить красиво и просто. Когда маленький ребёнок видит что-то красивое, он замирает, забывает обо всём и смотрит пристально, изучая понятие красоты. Это норма. Когда ребёнок видит огонь, дотрагивается, он потом понимает, что огонь может причинить боль, он опасен. Когда ребёнок берёт чужую вещь без спроса, он потом понимает, что это нехорошо и осуждается обществом. Это кража, воровство, преступление. Так вот, у Кая как будто эти выводы удаляются. Или нет, не совсем так. Выводы остаются, но он воспринимает их совершенно по-другому. По крайней мере, так мне кажется. Ну или…