Проект Х - Антон Перунов

  - Встать! Лицом к стене! Руки вверх! Маалчать! - Я тоже подскочил, сжимая бесполезное теперь ружье. Успел заметить расстегнутую кобуру на поясе старшего с торчащей рукоятью пистолета и понял, все, допек я его, вежливые разговоры кончились, теперь либо мне его мочить, либо подчиниться. Ах, как соблазнительно... нож в руку и воткнуть лезвие прямо в кадык... словно почуяв мой настрой, мужик потянул к себе пистолет - классический 'ТТ' и, передернув затвор, направил ствол на меня. Елки...

  В комнату грохнув дверью, ввалились два архаровца, навалились, вырвали ружье и заломив обе руки, прижали лицом к стене.

  - Гады, больно же! Отпустите, сссуки! - промычал я, в ответ, получив пару ощутимых ударов под ребра. Твою мать! Вот попал! Чего делать теперь? Вывод прост - успокоиться и не сопротивляться. Так и сделал. - Тихо, тихо, беспредел-то не твори Илья Палыч. И это, я щекотки боюсь.

  Блин, и откуда такой тупой юмор полез в ответ на быстрое ощупывание боков?

  - Снимите с него патронташ и пояс. - Услышал приказ. Так, амба.

  - Я хочу сделать заявление! Я требую встречи с командованием!

  - Заткнись, мудак! Или я тебя прямо здесь шлепну, понял меня! - Угроза более чем реальная, и что прикажете делать? В голове куча мыслей, и ни одной толковой, сейчас они обнаружат золото и понеслось...

  - Командир, пояс тяжелый, похоже, с золотом, такие у купцов бывают, я видел...

  Короткая пауза, звуки возни с кармашками и тяжелый стук мешочков о столешню. Ептыть. Приехали.

  - Это золото я вез в поселок, чтобы передать владельцам.

  - Отпустите его, пусть сядет, бойцы, свободны, мы сами с господином Ертаровым поговорим.

  Хоть что-то хорошо. Можно снова сесть на лавку. Руки болят. Бока болят. Мрачно посмотрел на Вострикова. Но желания высказать все, что я о нем думаю, пропало не родившись. Старший сидел с пистолетом в руке, подбрасывая в левой тяжелый мешочек с золотым песком.

  - Ну что, Ертаров, рассказывай, откуда у тебя это?

  - Что рассказывать? С хутора пошли с друзьями сюда, в поселок, по дороге услышали выстрелы, спрятались, а тут всадники. Точнее, один всадник, а за ним целая шайка проскакали. Ну, мы решили дойти и посмотреть, чего там. Повозка, рядом трупы и разбойничек сидит. Короче, повязал я его и оружие забрал. Один из убитых жив оказался, перевязали его, в фургон сунули и поехали. Бандит, чтобы не убивал я его, про золото сказал. На переправе на нас снова бандиты напали, я один уйти смог, потом блуждал по лесу. Сюда его притащил, чтобы владельцам отдать. Все.

  - Вот значит как... мутная история, Вячеслав Юрьевич, очень мутная. Посиди до утра в камере, а там разберемся. Золото это я пока в сейф уберу. Так надежнее.

  Елки, а зачем ему это надо? Прирежет меня ночью, а золотишко себе... как пить дать. Дураком я родился, дураком видно и помру. Горькие мысли. А морда то у нашего Палыча... так сейчас и треснет, еще бы, такой ломоть отвалился дуриком... На душе тоскливо и пусто. Доигрался...

  - Прощай радость, жизнь моя, знаю, едешь без меня, знать один должно остаться, тебя мне больше не видать... - Тихо запел я, а что делать? Говорить с этим козлом мне больше не о чем...

  - Семенов! Увести заключенного, головой отвечаешь, понял!

  - Куда его, старшой?

  - В камеру, боец, в камеру.

  - Руки за спину, вперед! - Это мне. Вот я и арестант, но жизнь еще продолжается.

  - Темна ночка, ноченька, да не спиться... - напевая, шагал я через полутемный уже двор к невысокому срубу с узким, зарешеченным оконцем и толстой, оббитой железом дверью. - Сам я знаю почему, ты девчоночка меня, ты одна меня тревожишь...

  - Молчать! Арестованным не положено петь и разговаривать! - ствол больно ткнул меня под лопатку, черт, а вот хрен вам.

  - ... одна лишила мой покой, темна ночка, ноченька, а не спиться...

  - Принимай певуна. Русский, старшой сказал до завтра у тебя на постой определить.

  Тюремщик - крепкий мужик непривычно лысый среди всех этих буйно-волосатых аборигенов, с тяжелой челюстью и оттопыренными какими-то мятыми ушами, с покатыми, массивными плечами и тяжелыми руками борца произвел на меня тягостное впечатление. Настоящий палач. А он, не обращая на меня никакого внимания, отпер дверь камеры и жестом указал, мол, ходи до места, зек Ертаров.

  Замок лязгнул за спиной, все я заперт. Внутри пусто и почти темно. Две пары нар у стен, помещение маленькое, метра два в дину и ширину - не больше. Даже отхожего ведра нет, это-то как понимать? Охренели в атаке совсем... Ладно, пока надо передохнуть немного. Сел на нары, благо, все свободны. Один я. И дверь - глухая, с окошечком. Чего делать? Лег на грубый, набитый соломой матрас, руку под голову. Прикинем дальнейшее. Некто Востриков поимев бесконтрольно кучу золота, явно постарается пригрести его себе в карман, такими 'подарками судьбы' подобные человекоподобные не брезгуют никогда. Или я ошибаюсь? Рад бы, да что-то не верится в чистую совесть старшего караульного.

  Тогда что? Ждать ночью гостей? Зарежут и вся недолга. Но ведь видели меня люди, не может быть, чтобы все мимо прошло. Эти двое архаровцев... Ну, так он с ними поделится, отсыплет от щедрот, чего уж... Вот ведь угораздило меня... надо было это золото на хуторе оставить, потом бы вернулся, так нет, хотел как лучше. Дурак.

  И что за мир такой бестолковый? Как тут все устроено? Черт, как жить хочется! Рано мне умирать, ни жены, ни детей, ни дела настоящего! Ой, рано! Значит, надо придумать, как выбраться отсюда. Приняв решение, подскочил с нар и принялся колотить по двери.

  - Отройте!

  Окошечко со стуком открылось и оттуда - из свободного мира упал луч света, слепя глаза.

  - Зачем кричишь, арестованный? - Глухо пророкотал тюремщик.

  - Я хочу пить и пожрать чего-нибудь. У вас тут кормят вообще?! Я никакого преступления не совершал, просто до выяснения сижу. Обязаны накормить и воды дать. И я в сортир хочу!

  Замок лязгнул и дверь моего узилища отворилась. Что сейчас будет? Начнут бить или строго наоборот? Елки...

  - Выходи, руки за спину, шагай вперед.

  - Куда это?

  - До ветру, куда еще? - Хмыкнул тюремщик.

  На это отвечать мне было нечем и мы молча двинулись по сильно потемневшему двору в сторону до боли знакомой постройки. Пробыл я там не долго, успев надышаться могучим букетом разнообразной вони. Толково засирают, ниче не скажешь.

  Снова оказавшись в камере, я продолжил наседать на лысого, благо оконце он не закрыл.

  - Дай поесть, ты вообще кто? Откуда такой? С Земли?

  Молчание. Нормально поговорили. Зато вскоре в просвете мелькнула тень, и я увидел деревянную миску и кружку. Так, и чего нам привалило? Ого, приличный кусок одуренно благоухающей грудинки со щедрыми прослойками мяса и горбушка черного, ноздреватого хлеба и видимо, как бонус, головка чеснока. Богато. В кружке простая вода, ну да не до разносолов и кофеёв с чаями.

  - Слышь, мужик, спасибо тебе.

  Молчание в ответ. Опять. Да, говорливый мне попался сторож. Надо его разговорить все равно. Отгрызая куски удивительно вкусного, особенно с голодухи, бекона, я продолжил чуть невнятно общаться с мужиком.

  - Слышь, спасибо. А звать тебя как? Молчишь? Тогда я тебя Гиви буду звать. Как тебе? Так вот, Гиви, скажи мне, с каких пор арестованного человека лишают простейших прав? Я ведь не осужден и не приговорен. Более того, мне даже и обвинения никакого не предъявляли, просто золото отобрали и сюда засунули. Не хорошо это, не хорошо и не красиво. Я золото нашел, сохранил, принес, а меня в преступники, в тюрьму запихнули. Не хорошо. Не по справедливости.

  Тишина в ответ. Упертый сукин сын! Ладно. Хрен с тобой. Молчишь и молчи, вот доем кусок и спою. Проглотив последний кусок, затянул:

  'Черный ворон, друг ты мой залетный, где летаешь далеко?' допев, сходу, без остановки взялся за 'По бурным волнам океана...'. У меня голосина ого-го, а сдерживаться категорически желания не было. Так что хоть стены и не дрожали, но звук шел мощно. Попил водички и дальше 'Вот скрылось солнце за горою', потом на лирику потянуло и я спел 'Дунюшку'. Устал. К черту вас всех, мудаков. Елки, в тайге жить в сто раз лучше, чем среди людей. Там уж если враг, то враг, а друг так друг. Плевать. Снял куртку, лег на матрас, укрылся полой, закрыл глаза и уснул.

  Поднялся в темноте. Тихо. Ощупал карманы. Чего-то твердое - зажигалка. А что, мысль... На ощупь раздербанил матрас и рассыпал солому у стены. Поджег. Загорелось сразу, прекрасно, пуская, все горит! Пламя, ярко вспыхнув, ударило по глазам, да что такое?

  - Эй, русский, выходи!

  Теперь бы только понять, где сон, а где явь. Глаза не видят толком, свет слепит - лампа, что ли в руках у... чей голос? На Гиви не похож, но знакомый какой-то...

  - Я-то русский, а ты кто? Че надо? - А внутри разом холодом окатило, все, убивать пришли. Допрыгался. Отчаянная злость тряхнула током, заставив разом проснуться.