Странные игры - Майк Омер

Дверь распахнулась, и на пороге появилась широко улыбающаяся Мелоди.

– Привет! – воскликнула она.

– Привет! – откликнулась Клэр.

Голоса обеих звучали напряженно и слегка неестественно.

– Эми! – обернувшись, позвала Мелоди. – Смотри, кто пришел!

* * *

Папа однажды прочел Эми историю о принцессе. Там говорилось о «бабочках в животе», и Эми это выражение смутило. Как-то раз Лайам предложил Ноа съесть на спор червяка – ну, тот и съел, – а потом сказал, что червь теперь ползает в желудке. В итоге братца вытошнило. Правда, папа после объяснил: принцесса в книге была взволнована – вот у нее и появилось чувство, как будто в животе порхают бабочки. Никого она, конечно, не ела. И все равно звучало глупо. При чем тут бабочки?

Сегодня Эми ощутила себя той самой принцессой.

Она снова увидится с Кэти! Ведь уж начала бояться, что никогда больше не встретит подружку. Во всяком случае, так в последнее время говорили мама с папой.

Когда Кэти пропала, родители сказали, что она ушла. Эми хотела ей позвонить, однако подружка, как выяснилось, не взяла с собой телефон. Ее ищут родители и полиция, уверяли мама с папой. А полиция свое дело знает – взять хоть дядю Дуэйна. Найдут, говорили они.

Потом Эми начали сниться плохие сны: вроде как Кэти потерялась в лесу и зовет на помощь, а Эми не может до нее добраться. Каждую ночь она просыпалась и бежала в кровать к маме с папой. Два раза даже намочила постель, но об этом вспоминать не хотелось.

Прошло много времени, и Эми начала спрашивать родителей, не нашлась ли Кэти, пробовали ли полицейские искать в Париже… Ведь Кэти как-то проговорилась: если мама не купит ей одну красивую куклу, то придется удрать в Париж. В конце концов родители сказали твердо – Кэти пропала и уже не вернется. С Эми такого не случится никогда, ведь мама с папой внимательно за ней присматривают, а она девочка умненькая и знает, что в машины к незнакомым дядям садиться нельзя. Кэти тоже умная и все знает, возразила тогда Эми, и родители не нашлись, что ответить.

Ночные кошмары не отставали, и тетя Робин привела ее в свою классную игровую комнату. Они там много играли, и плохие сны стали сниться уже не каждую ночь.

И вот Кэти вернулась! Эми пришла в восторг, однако подружка в школе так и не появилась. Собиралась поговорить с ней по телефону, но мама объяснила, что Кэти ни с кем говорить не хочет, даже со своими домашними. Странно было такое слышать – ведь Кэти всегда любила поболтать, просто трещала без умолку! Эми продолжала задавать вопросы – и через миллион лет мама пригласила Кэти и ее родителей в гости.

Вот почему у Эми начали порхать бабочки в животе, хотя она их и не глотала. Еще чего! Она не так глупа, как дурачок Ноа.

Эми подбежала к двери – и там стояла Кэти. Выглядела совсем иначе, чем раньше, и держалась за мамину юбку, будто маленькая.

– Привет… – почти шепотом сказала Эми, почему-то вдруг оробев.

Кэти кивнула, но не произнесла ни слова.

* * *

Клэр переступила порог. Боже, словно сделала прыжок в прошлое… В те дни, когда они с Мелоди болтали, поглощая рогалики и запивая их кофе, а девочки качались во дворе на качелях. Клэр тосковала по тому времени – даже не потому, что умела тогда радоваться жизни. Просто она была другим человеком. Все казалось простым и легким. Сердилась на соседей, отказавшихся спилить ветку, лежащую прямо на крыше, задумывалась, смогут ли они себе позволить летом поездку в Калифорнию…

Возвращение Кэти Клэр восприняла как Божье благословение, как возможность все вернуть на круги своя, – и с тех пор каждое утро пробуждалась с улыбкой. Была и трудность: Клэр постоянно боролась с ощущением, что прежней жизни уже не будет. Придется строить другую…

– А мне недавно купили новую кровать! – сказала Эми своей верной подружке. – Хочешь поглядеть?

Кэти посмотрела на нее, затем на Клэр, и та предложила:

– Пойдемте все вместе.

Они с девочками пошли к спальне, а муж с Мелоди и Фредом остался в гостиной. Вот к Питу, похоже, прежняя жизнь вернулась. Он встречался с приятелями, ходил на работу, а по вечерам немного играл с Кэти – всё в точности, как до ее исчезновения. При панических атаках успокаивала дочку в основном Клэр. Вставала к ней по нескольку раз за ночь, если та просыпалась с рыданиями.

И все же улучшения имелись: после первого сеанса с Робин Кэти позволила Клэр уйти в туалет и даже запереться там. Правда, сидела у двери и ждала, когда мама выйдет.

Эми провела их в свою комнату и гордо показала новую кровать, заявив, что постельное белье выбирала сама. Прыгнув со счастливой улыбкой на упругий матрац, позвала Кэти:

– Ложись сюда, попробуй! Знаешь, как мягко!

Кэти колебалась. Клэр уже хотела предложить ей присесть вместе, однако дочь все же выпустила ее руку и, забравшись на кровать, устроилась рядом с Эми.

Клэр с облегчением выдохнула. Эми болтала о школе, рассказывала, что все в классе делали для Кэти открытки. Получила ли их Кэти? Да, открытки Клэр нашла в почтовом ящике и вручила их дочери – правда, та не выказала ни малейшего интереса. Эми продолжала щебетать: мол, всем расскажет, что встречалась со своей лучшей подружкой – а кстати, когда уже Кэти вернется в школу?

Клэр провела несколько последних недель, обучаясь улавливать признаки постоянных изменений настроения дочери. Теперь она с радостным удивлением наблюдала, как напряженное тело Кэти потихоньку расслабляется. Дочь слушала подружку едва ли не с благоговением, а та, спрыгнув с кровати, принялась показывать новые наряды, и самый настоящий косметический набор, и бусы, которые смастерила в летнем лагере.

Через несколько минут Клэр нерешительно спросила:

– Кэти, ничего, если я схожу в гостиную поболтать с тетей Мелоди?

И ее замечательная, изумительная дочь подняла взгляд и кивнула.

* * *

Раньше, когда Кэти трещала без умолку, Эми порой впадала в раздражение: вот сейчас вставить бы словечко, а подружка не дает. Пыталась ее перебить, но Кэти лишь повышала голос и все болтала, болтала… А когда замолкала, Эми уже не помнила, о чем собиралась сказать. Жаловалась маме, однако та пожимала плечами: раз забываешь, значит, ничего такого серьезного у тебя на уме и не было. Да как это не было? Еще как было!

Теперь Кэти молчала, и Эми