Искусство быть счастливым на работе - Тензин Гьяцо

Через несколько месяцев я случайно встретил знакомую, на которую он ссылался, и спросил ее о судьбе Фреда и его книги. Знакомая извинилась за Фреда, сказав, что он часто пользуется ее именем, чтобы расширить свои связи и получить поддержку. Она предупредила, что Фред вполне мог сослаться на меня, устанавливая отношения с агентами. Недавно эта женщина видела Фреда. По-видимому, он отложил дело с книгой в долгий ящик. Он позвонил нескольким литагентам, всякий раз ссылаясь на общих знакомых, но агенты, как я и предсказывал, все равно потребовали от него прислать заявку на будущую книгу. Фред до сих пор этого не сделал.

Я с удивлением спросил почему. Ведь при нынешней конкуренции в издательском бизнесе убедить агента прочесть заявку — уже удача. Но, по ее словам, Фред хотел, чтобы агенты проявили больше интереса к его книге и на основании телефонного разговора сказали ему, подойдет она им или нет. Ведь написание заявки, не говоря уже о самой книге, требует времени и труда. Он не хотел этим заниматься, пока не будет подписан контракт и ему не выдадут аванс.

Вы уже поняли, что Фред — классический пример того, как завышенное самомнение мешает нам достичь желаемой цели. В целом и переоценка, и недооценка своих возможностей одинаково вредны. Чем лучше мы знаем самих себя, чем точнее наше представление о себе, тем удачнее сложится в дальнейшем наша жизнь.

Глава 7

Работа и личность

Мало какая неприятность может сравниться с потерей работы. Социолог Роналд Инглхарт провел самый крупный опрос на эту тему — он опросил 169 776 человек из шестнадцати стран — и выяснил, что это одна из нескольких причин, которые резко снижают удовлетворенность жизнью.

— Совершенно очевидно, что безработица прямо связана с несчастливостью, — начал я новый разговор с Далай Ламой. — Это серьезная проблема во всем мире. Задумывались ли вы над ней?

— Впервые я столкнулся с этой проблемой, когда познакомился с жизнью западных стран. И когда я услышал о том, какое влияние оказывает безработица на жизнь людей, я очень удивился, потому что раньше даже не догадывался об этом. У нас в тибетском языке даже нет слова, означающего безработицу.

— Не может быть, — настал мой черед удивляться.

— Я имею в виду, что типичная для Запада работа в офисе, с девяти до пяти, совершенно чужда традиционному тибетскому обществу. Разумеется, я не имею в виду жителей Тибета, живущих и работающих на Западе или в больших городах. Я говорю о тех, кто ведет традиционный патриархальный образ жизни, — наших фермерах, пастухах, торговцах. Идея строго фиксированного рабочего дня им чужда. На Западе, наоборот, экономические и общественные условия таковы, что этот тип работы является очень распространенным.

Итак, для жителей Тибета ежедневная работа с девяти до пяти не является необходимостью. Тибетцы — это либо крестьяне, либо пастухи и кочевники, либо торговцы. Их работа, как правило, сезонная. Они привыкли к такому распорядку, и он кажется им естественным. Взгляните, к примеру, на обитателей соседнего поселка Маклеод Гандж. Многие из них имеют лавки и занимаются сезонной торговлей в индийских городах. В сезон они работают очень напряженно, но, когда сезон заканчивается, возвращаются домой и бездельничают. Один раз я предложил занять их какой-нибудь работой — например, поручить им очищать шерсть или хлопок. Но поскольку безделье их не тяготило, мое предложение не поддержали.

Далай Лама задумчиво потер подбородок.

— Конечно, в современном обществе, и особенно в индустриально развитых странах, безработица является серьезной проблемой, — вздохнул мой собеседник. — Боюсь, что простых ее решений не существует. Единственное, что можно посоветовать человеку, оставшемуся без работы, — приложить все усилия, чтобы найти новую. Другого выхода просто нет. Опять же очень важно отношение к ситуации. Мы не можем управлять ситуацией, но способны управлять нашим отношением к ней. Начнем с того, что неопределенность и изменчивость являются характерными чертами современной экономики. Это серьезная проблема, с которой приходится мириться. У работающего человека нет гарантии, что завтра он не потеряет свою работу. И если заранее к этому подготовиться, то нам легче будет смириться с этой потерей. Тогда мы не удивимся и не почувствуем себя исключением. Мы ведь понимаем, что это событие является результатом воздействия многих факторов, зависит от состояния мировой экономики. Зная это, мы не станем принимать случившееся близко к сердцу и сильно переживать, не станем искать виновных.

Такое отношение уже действует благотворно — разумеется, если увольнение произошло по независящим от нас причинам — например, в результате сокращения штатов, а не потому, что мы плохо справлялись с работой.

Таким образом, можно по-разному бороться с нестабильностью и неуверенностью в завтрашнем дне. Главное — признать наличие проблемы и выработать тактику борьбы с ней. Например, если работа для вас — средство к существованию, то, потеряв ее, вы приложите все силы, чтобы снова найти источник этих средств. Тут возможны два варианта. Один человек падает духом, впадает в отчаяние, думая: «Все кончено, я потерял работу. Что же делать?» А другой в аналогичной ситуации видит возможность сменить работу, относится к случившемуся как к очередному жизненному вызову. Это более позитивный подход. Но разумеется, следовать ему нелегко.

Существуют и другие способы, помогающие философски отнестись к случившемуся и сохранить силы для поиска новой работы. Буддистам в таких случаях помогают их приемы и практики — например, вера в гною карму и ответственность за нее. Эта вера не решает проблем, зато помогает перенести психологическую травму, связанную с потерей работы. Представители других конфессий, я уверен, найдут утешение в своей религии.

Должен предупредить, что неправильное понимание кармы чревато серьезными последствиями. Некоторые люди, искаженно трактуя это понятие, впадают в крайний фатализм. Они расшифровывают его так: что на роду написано, все равно случится, и поэтому бесполезно что-то менять в жизни. Однако такое фаталистическое представление о карме неверно. Оно оправдывает слова китайских коммунистов о том, что религия — инструмент угнетателей. Угнетатели вправе сказать таким людям: «Ты заслужил свои страдания. Это твоя карма».

Далай Лама был прав, говоря об опасности неверного понимания кармы. Именно у моих соотечественников — американцев и европейцев, я наблюдал свойство, отмеченное моим собеседником, — склонность винить во всех бедах самого себя и рассматривать карму как некое предопределение, которое ассоциируется с бессилием и невозможностью что-либо изменить. Если ты потерял работу — это твоя вина. Значит, в прошлой жизни ты совершил что-то плохое. Или: «Я потерял работу, но поделать ничего не могу — такова уж моя карма».

Очень часто подобные недоразумения основаны на неправильном применении закона причины и следствия, согласно которому всему, что с нами происходит, мы обязаны нашим прошлым поступкам — в нынешней или прошлой жизни. Но люди, которые так считают, забывают об активном компоненте кармы. Корень санскритского слова «карма» означает «действие». Так же как прошлые действия могут повлиять на наше настоящее, нынешние действия могут изменить наше будущее. Кроме того, буддийская концепция кармы на самом деле намного сложнее, чем ее представляют на Западе. Нашим сегодняшним обстоятельствам мы обязаны сложному взаимодействию прошлых физических, словесных и умственных Поступков. Нехорошие поступки, совершенные когда- то, делают нас несчастными сейчас и закладывают ростки будущего несчастья. Но добродетельные поступки и искренние намерения могут смягчить проявления отрицательных последствий.

Предупредив о неправильном истолковании кармы, Далай Лама снова вернулся к основной теме.

— Есть один важный момент, о котором не стоит забывать. Он связан с нашим имиджем. Некоторые люди не видят себя в отрыве от работы, от той роли, Которую они играют, и не мыслят себя без тех денег,

которые они получают. С потерей работы жизнь для них кончается. Деньги и положение играют в их системе ценностей большую роль, чем человеческие качества. За последние годы я имел возможность близко узнать некоторых индийских и тибетских чиновников и понаблюдать, как по-разному они реагировали на потерю работы и в особенности уход на пенсию. Для некоторых из этих чиновников представление о собственной личности было неотрывно связано с работой. Должность давала им все. Такие люди очень часто притесняли своих подчиненных, наслаждались властью и положением и ими злоупотребляли.

Другие, наоборот, больше ценили человеческие качества и достоинства, считали, что главное — быть хорошим человеком, честным и скромным, и по-доброму относились к своим подчиненным. И вот я мог наблюдать, что происходило и с теми, и с другими, когда они теряли работу. Люди первой категории часто показывали себя с худшей стороны. Те, кого они притесняли, отворачивались от них. Потеря работы в буквальном смысле слова сказывалась на их физическом состоянии — они как будто съеживались, уменьшались в размерах. Они теряли ощущение собственной личности, своей ценности. Другие чиновники — в основном те, кто входил во вторую категорию, легко пережили произошедшее. Они не потеряли уважения к себе и уверенности в собственных силах, и окружающие по-прежнему уважали их. Свой уход на пенсию они рассматривали как возможность заняться новым делом. Они с энтузиазмом отнеслись к появившемуся досугу и решили заняться тем, на что у них раньше не было времени. Как видите, разные люди ведут себя в одной и той же ситуации по-разному.