Яд Версаля - Эрика Грин

спокойным, но твердым голосом сказал граф. — Посмотрим правде в глаза: я не смогу подарить вам радость материнства, природа против этого. Но мы оба хотим этого, Вы ведь хотите стать матерью, Этель?

Граф знал, на какую из моих душевных струн нажать, чтобы она издала нужную ему ноту. Я очень хотела стать матерью, потому что видела в этом смысл своей жизни. И понимала, что если уж жить со старым мужем до самой его смерти, не познав женского счастья, то будет лучше хотя бы познать радости материнства.

— Этель, никто не будет вас неволить, — говорил мне муж. — Просто виконт будет сопровождать вас в поездках в Версаль. Вы ведь знаете, что наш король считает обязательными частые появления там знати? Я стар и нездоров, чтобы сопровождать вас. Поэтому виконт будет вам кстати. Думаю, это поможет и вам к нему присмотреться.

Словом, граф убедил меня в том, что роман с виконтом — единственное решение проблемы. Тем более, что я видела и не раз играла с ребенком кузины графа, любуясь его очарованием и смышленостью, только не знала, что его отец — виконт де Ирсон. Да, дети у него получаются прекрасные…

Но не давала покоя мысль: как же так, за деньги… Муж сторговал меня, как корову на ярмарке для племенного бычка… От этого на душе было и противно, и тревожно…

Я сидела, размышляла так, бессмысленно накручивая на палец розовую атласную ленту, которую купила мне тетушка Сова. Как хорошо, что она ни о чем не знает: и без ее причитаний мне плохо и тоскливо. И зачем я попросила ее купить эту ленту, я же не люблю розовый цвет?! Это все из-за виконта, теперь не будет мне от него покоя….

Глава 21. Арлетт Мари Беатрис де Ирсон. Трудное решение

Эжен резкими движениями сорвал с себя камзол и небрежно бросил его на свою постель. Ослабил воротник и сделал несколько быстрых шагов по комнате, словно не в силах стоять на одном месте. Лоб его был нахмурен, а нижняя губа поджата и сердито оттопырена. Я уже успела изучить привычки своего брата: так он делал, когда находился в раздражении или злился.

— Эжен, что случилось? — надо сказать, я рисковала, спрашивая его об этом, в таком состоянии он вполне мог вспыхнуть, как факел, и наговорить резкостей. Но он просто повернул голову и посмотрел на меня невидящим взглядом.

Потом он заговорил.

— Сестренка, твой брат докатился… — сообщил мне Эжен спокойным голосом, в котором чувствовалось огромное напряжение.

— Докатился? До чего? — спросила я неосторожно.

Эжен вскочил на ноги, подошел к окну и молча стоял, заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок и обратно. Такая привычка сохранилась у него с детства, когда он размышлял и сдерживал эмоции.

— До чего? — Эжен резко повернулся ко мне. Его лицо пылало гневом, и он был красив необычайно. — Я создал себе такую репутацию в Версале своим безумными выходками, пьянками с герцогом и амурными похождениями в литературном салоне, что мне уже делают непристойные предложения! Такие, что вгоняют в краску даже такого конченного циника, как я!

Понимая, что брата что-то не на шутку расстроило, я предпочла не торопить события и ждать, когда он сам обозначит суть дела. Хотя, конечно же, множество вопросов вертелось у меня на языке.

Видя в моих глазах немой вопрос, Эжен продолжил:

— Представь, моя милая сестра, что сегодня твоему брату один знатный пожилой господин, граф де Сен-Дени, предложил обрюхатить его молодую женушку, ибо чтобы дождаться наследника, он уже не располагает собственными возможностями. И за это он предложил мне, дворянину, потомку Вильгельма Нормандского, деньги! Хотел купить меня как быка-осеменителя!

Эжен схватил камзол, достал оттуда какую-то скомканную бумажку и протянул мне.

Я развернула ее, и глаза мои округлились от удивления.

— Это что, сумма…эээ… сделки?

— Да! Дорого же оценили твоего брата, Арлетт!

Сумма была огромной. Вдвое больше той, что Эжен уже успел накопить на покупку имения нашей мечты. Недавно мы с ним присмотрели такое в прекрасном предместье Парижа, где с недавних пор начала селиться версальская знать. Места там были чудесные, да и не так далеко от самого Версаля, оттуда удобно выехать в королевскую резиденцию в любое время. Какой-то дворянин продает его, вчистую проигравшись, поэтому деньги ему нужны как можно скорее.

Усадьба была в прекрасном состоянии и если требовала какого-то ремонта, то исключительно для того, чтобы новые хозяева устроили все сообразно собственному вкусу. Но самое главное, в имении была большая конюшня и просто огромный сад! Он был немного запущен, но я уже мысленно представляла, как своей рукой приведу его в порядок на свое усмотрение!

— Знаешь, дорогой брат, — начала я говорить, подбирая слова, — а мне эта идея совсем не кажется безумной…

Эжен повернул голову и внимательно посмотрел на меня.

— Подумай сам. Мы с тобой занимаем эти две комнаты во дворце только благодаря милости Монсеньора. А если ее не станет? Куда мы пойдем? И даже если Месье будет доброжелателен к нам до конца наших дней, разве тебя устроит вечная жизнь у всех на виду, постоянная толкотня среди придворных, бесконечные преследования влюбленных светских дур, которые не дают тебе прохода…

Эжен поморщился, как от зубной боли.

— Я понимаю, конечно, что ты мужчина, и тебе необходимы романы для удовлетворения твоих эротических потребностей. Но эти сумасшедшие женщины не знают ни стыда, ни пределов… — тут я вспомнила, как мы с братом делали ставки, через сколько времени очередная фрейлина окажется в постели Эжена и усмехнулась.

Я почти всегда проигрывала, наверное, потому что из женской солидарности предполагала в претендентках гораздо больше достоинства, чем у них его было на самом деле. Эжен получал любую женщину и так скоро, когда хотел.

— Да, то, что возбуждало в ранней юности, ныне исчерпало свою прелесть и стало чем-то обыденным и малоинтересным, — Эжен грустно смотрел через окно на ухоженный парк, так же, как и я, почти ненавидя его строгую геометрию.

Он продолжил:

— Душа просит дикой, необузданной природы, которую хотелось бы облагораживать самому… Любой мужчина по натуре — охотник. Расставить хитрые силки, заманить жертву в любовные сети, приложить хоть сколько-нибудь труда по ее соблазнению, — вот чего я лишен! Я, как стрелок, натянувший тетиву лука для охоты, еще не успевший прищурить глаз для меткости, а косули, белки и зайцы сами сбегаются и ложатся у моих ног. Насытиться можно с легкостью, но почувствовать настоящий азарт — увы…

— Вот