Том 2. Проза - Анри Гиршевич Волохонский

лагерь и назавтра назначили общий штурм. Утром тяжеловооруженный конный корпус, цвет имперского рыцарства, неудержимо понесся к воротам. Казалось, сейчас хитрому графу вот-вот придет конец. Однако Одо оправдал свою славу мудрейшего человека эпохи. В тот самый момент, когда неприятель был уже близко, ворота замка внезапно распахнулись, и лавина свиней, понукаемых людьми графа, высыпала навстречу войскам Оттона и Генриха, совершенно их смяв. Из-за этой неудачи пришлось герцогу и императору помириться с графом Удо, который окончил свои седые годы, будучи у обоих в чести и славе.

История эта выясняет роль грамотных монахов в создании Священной Римской Империи.

— Так, по-вашему, во всем виноваты монахи? — вежливо осведомился Местный Переселенец.

— Не более виноваты, чем драматург, когда его пьесу играют не на котурнах, а на карачках. Если у графа Удо свиней было больше, чем у императора Отто — людей, то при чем…

Подлый похмельный озноб подбирался к сердцевине костей, и бюстик с ногами белел как ледяная отливка. Будто назло, по проспекту везли замороженную еду — можно было догадаться, что киносъемки. Ведекин даже знал название: документальный фильм «Эволюция бутерброда», научно-популярное творчество. Холмский неофициально консультировал. Вначале показывали одномерный нитевидный хлеб с масляной изоляцией. Он непрактичен, так как приходится долго и часто глотать, а состояния сытости не наступает. Двухмерный классический немецкий бутерброд квадратной формы, будучи изготовлен из непрочного материала, при определенном значении площади дает резкий провал по центру. Различные блиновидные варианты столь же малоэффективны. Трехмерный компактный сэндвич нетранспортабелен и неудобен в выедании. Решение проблемы достигается путем топологического преобразования: бутерброду придается форма трехмерного тела, но с пустотой внутри, куда и помещается потребитель. В таком случае армированная структура может достигнуть размеров сельского домика. В последних кадрах актер изображал очень похоже Романа Владимировича, глядящего из окошка. Вся эта раблезианская сценка тоже катила по направлению вперед…

— …чем у императора Оттона людей, — продолжал Вукуб, — то при чем тут монахи? А если это не так, то есть если монахи всегда ошибаются, то извольте придумать теперь же сами название той структуры, которую вы видите вокруг!

— Вам желателен, разумеется, греческий термин? — спросил Вукуба Аполлон.

— Да, чтобы кончалось на «-кратия».

— А латинский вам не подойдет? Чтобы на «-тура»?

— Меня интересует не способ осуществления, а вид власти. Точнее — субъект власти. Кто она — Власть?

Как вы сами понимаете, на этот счет имеется больше мнений, чем истин. Поэтому лучше всего давайте устроим вокруг этого жантильное игрище, старомодное буриме, интеллектуальный аукцион! — Аполлон даже приподнялся на носках. — Мы назовем по очереди все рифмы назначенного окончания, мы их перечислим и взвесим. Поскольку я уже начал, я и начинаю. Я начинаю и говорю: демократия. А вы отвечаете мне — подойдет или не подойдет. Итак, я начинаю и повторяю: демократия. Я изображаю всем известную точку зрения, я воспроизвожу словами общепризнанный взгляд, я утверждаю то, что уже излагал выше и буду говорить ниже того, что вновь повторяю сейчас — что это демократия!

— Простая демократия? — спросила мышка.

— Нет, не простая, а такая, что в ней все всегда стремится слиться воедино. Согласно стихотворному пророчеству олонецкого губернатора:

Владетель — коль собой владею.

Она владеет сама собой. Ну, каково?

— Слишком общо. Не ожидал от тебя, — сказал Ведекин. — Да и вообще — пресная затея. Ну, что — вот я скажу: «бюрократия» — тебе станет ли легче?

— Бюрократия — раз! Бюро-кратия — два! Кто больше? Продается французский дромадер, аллегория гордыни, на второе — союзный автономный рабочий стол (стакан чая — бесплатно), на третье — опять-таки — верблюд под бедуином!

— Ваш термин запятнан отношением страдающей стороны. Поэтому я отвергаю, — сказал Вукуб.

— Ладно, пусть будет «партократия», — снова вышел Артемий.

— Продается латинская «часть», задняя часть, римская власть латинской части над византийской целокупной тушей, — забубнил Аполлон.

— Отрицаю по той причине, что плоская, — сказал Вукуб.

— Партийная бюрократия, — серьезно взвесил Константин.

— Гибрид верблюда с его горбом! Гоните его строить магометанский рай в пустыне, над смоляными ямами, Вукуб Мусейлиманович!

— Vetо! — сказал Вукуб.

— Охлократия!

— Чушь, не буду и выставлять!

— Порнократия!

— Этого никогда не пропустят. Как не стыдно. Должна же быть мало-мальская внутренняя цензура…

— Педократия!

— Не знаю, что это такое. В жизни не слышал. На всякий случай — заберите обратно и положите, откуда взяли.

— Плутократия!

— Что?! На здешних-то привилегиях! Один кто-то раз в жизни проворовался, — а злопыхатели уже тут как тут. Не годится!

— Геронтократия маразматиков! — выкрикнул я с места.

— Предлагается гладчайшая из антиномий! — подхватил Аполлон. — Взываю к логикам, математикам, воздухоплавателям и прочим алгебраистам невинной отвлеченности! А также к посетителям летних и вечерних школ! Парадокс без абразива! Точило мысли для желающих отличать определение от дополнения… как вы сказали? — ах, да — ментократия мундироиерархиков! — …сказуемое от подлежащего, субъект от объекта, суккуба от инкуба, наконец, черт побери!

— Заткни инкубатор, — сказал Вукуб.

— Астерократия, сидерократия, нефелократия, арафелократия!

— Бери южнее!

— Омфалократия!

— Еще южнее!

— Копрократия!

— Хватит, хватит!

— Клипократия, клопократия, кинократия, коракократия! — неслось со всех сторон.

— Инфляция! — отбивался затейник. — Немедленно сокращайте производство и потребление!

— Хеирократия, хаониократия, хеиреониократия!

— Прошу больше не предлагать безделок и побрякушек! Ищите истинные ценности!

— Сыщикократия! — выдавил Тит — Местный Переселенец.

— Вот это — прекрасно! Внимание! Сыщико-кратия: от русского «сикофант», по-гречески — «стукач». Пепел стучит прямо в сердце. И мне, и вам, и каждому из нас. Я помню заветы отца. Сыщикократия — раз! Сыщикократия — два! Сыщикократия — два с половиной!..

Ведекин усмехнулся:

— Сыщикократия! Вы хотите судить о целом по части. Но если власть стучит, то это еще не значит, что то, что стучит, и есть непременно власть. Логическая ошибка. Кто не верит — пусть справится в книге Аристотеля «Аналитики», параграф про лебедя: «Не все белое есть лебедь», в тексте короче, или у поэта Ершова:

Постучали ендовой

И отправились домой.

Будь она и впрямь сыщикократия, стук шел бы не ендовой, а по другому предмету, и отправились бы они не домой, а куда-нибудь совсем в противоположное место.

— Ах, какие мы целомудренные! В подобных обстоятельствах я сам вынужден перетряхнуть сундуки с забытым барахлом. Приготовьтесь, я провозглашаю: ТАНАТОКРАТИЯ.

— Послушайте, — возразил Вукуб, — одно дело Смерть вообще, другое дело смерть Романа Владимировича Рыжова. Зачем вы так? То — космическое явление и след первородного греха, это — ну, это — сами понимаете. У меня тоже есть нечто в подобном роде по сходству претензий. Это — Абсолютный Дух, или Идея, состоящая на службе у власти. Что это значит? Теоретически, что