Железный гром 2 (СИ) - Янов Алексей Леонидович

Возглавляемая мною колонна закончила обустраивать свой лагерь затемно, лишь тогда, когда на чернеющем небе показался серп луны.

На следующий день спозаранку выехали на конях с Градиславом с целью тщательно обследовать частокол, удобные к нему подходы, чтобы окончательно определиться с местом или с несколькими участками для атаки крепости.

Еще до полудня начался уже ставший стандартным штурм града с обстрела двух выбранных участков частокола огнесмесями. В ушах зазвучал тяжелый скрип от крепостных арбалетов, а затем раздались и звуки ударов глиняных горшков об вражескую стену, зашуршал огонь, в небо начали подниматься первые дымные струи.

Непосредственно штурмовать столицу вислян решили двумя колоннами — моей (выделенной мне Градиславом) и собственно говоря, Градиславовой. В каждой из них по две сотни, еще сотню оставили в резерве.

Сам штурм ни для нас с братом, ни для драговитской пехоты никакого труда не составил.

На следующий день вся выжившая местная знать вместе с заложниками (поскольку было оказано нам противодействие) выехали в расположение основных сил Гремислава для принесения «верноподданнических» клятв в вечной верности драговитам и их вождям.

Глава 10

Сентябрь 253 года

Дойдя через бесконечные леса до истоков р. Зап. Буг, мы двинулись в юго-западном направлении в сторону Карпатских гор, где в междуречье истоков рр. Сан и Днестр проживали племена собров и тиверцев — славян, но с серьезным вливанием сарматской крови. Эти племена, также как и их ближайшие соседи, в последние годы страдали от немецких походов на юг, к берегам Понта. Сейчас оба племени платили дань осевшим тут недавно силингам. Далее, двигаясь вдоль Днестра, планировалось дойти до истоков р. Юж. Буг, чтобы включить в свой состав славянское племя бужан — данников хасдингов. Все эти три славянских племени контролировались вандалами, которые изначально состояли из двух отдельных подплемен — силингов и хасдингов. Юг Карпатских гор, где проживали притесняемые готами племена даков и карпов, слава богам, Гремислава не интересовал, иначе уже в этом году война с готами станет просто неминуемой.

Потому как нам и с местными вандалами проблем хватит за глаза, к тому же в Северной Польше проживали пока не мигрировавшие на юг астинги с лакрингами — такими же вандалами, с которыми мы теперь, с присоединением вислян с вольнян, проживающими в среднем течении рр. Висла и Западный Буг, являемся почти соседями, и все благодаря «мудрой», но не своевременной политики нашего вождя народов в лице Гремислава.

Начавшийся поход в предгорьях Карпатских гор, с первых же минут, начал выматывать всех нас донельзя. За спинные мешки, доспехи и вооружение весившие килограмм 25–30, нещадно клонили к земле, точнее говоря к горным тропам, что были усеяны камнями, выступающими корнями деревьев и прочими неровностями. Конницу Нерева оставили на равнине. В первый день мы прошли, двигаясь по долам и холмам не больше 10 км.

Переходы в подобной гористой местности хорошо очищали мои мозги ото всех посторонних мыслей. Физически тяжелая, монотонная деятельность перераспределяет ресурсы твоего организма, кровь отливает от головного мозга и приливает к натруженным мышцам, голова начинает напоминать пустой воздушный шарик и единственное, что ты спустя несколько часов похода замечаешь — это то, как изгибы тропы открывают твоим глазам с каждым разом все новые панорамы, впрочем, мало отличимые от виденных ранее — все тот же первобытный лес обступающий тебя со всех сторон, да редкие прогалины образовавшиеся все теми же поваленными деревьями, и редкими зелеными полями.

В нашем войске были не только драговиты, но и отряды вольнян и вислян, вооруженных гепидским оружием взятых нами с бою. Кстати говоря, туда же, в эти племена в качестве рабов Гремислав определил жен и детей убитых гепидов.

На ночь, еще за несколько часов до захода солнца, все наше войско компактно разместилось у поваленных оползнем деревьев, рядом со склоном, по которому стекал вниз ручей через переплетенную зеленую массу деревьев. Остановились здесь, уж очень удачное место нам попалось, хотя могли бы, пожалуй, пройти дополнительно пару-тройку километров.

Утром я был неожиданно разбужен, казалось, что кто-то поливает водой мое лицо. Быстро вскочил и осмотрелся. Оказывается, на наш лагерь накрапывал противный моросящий дождик. А мне в первые секунды подумалось, что это очередная проделка Ладислава. Подорвался ни свет, ни заря не только я один, но и практически все наше воинство. Лагерь зашумел сотнями голосов — сонными, непонимающими и проклинающими так некстати начавшийся дождь.

Сегодня, по причине поднявшего раньше следуемого на ноги дождя, выдвинулись из лагеря на пару часов раньше обычного распорядка, еще впотьмах. Захваченные в плен несколько дней назад пара мужиков продолжали исправно выполнять возложенную на них, но не совсем добровольную с их стороны функцию проводников.

Хорошо бывает наблюдать за стекающими каплями дождя из окон собственной квартиры, слушать барабанный бой капель о подоконник и совсем наоборот воспринимается даже слабый дождь, когда ты находишься под открытым небом. Дождевиков здесь нету, одежда промокает насквозь практически моментально. И вот уже спустя десяток минут становишься весь мокрым, а физические нагрузки заставляют потеть и не проходит и часа, как все тело становится липким от пота и мокрым от дождя, а ботинки хлюпают при каждом шаге, чавкают, вязнут в грязи сбитой сотнями ног впереди идущих. И в таком адском режиме войско брело часа три, пока из-за туч не начало робко выглядывать солнце. Но никто не роптал и не жаловался, обрушившийся на нас сентябрьский дождь совсем не чета промозглому осеннему ливню в районах Припяти, вымораживающему тело и кости до безотчетного клацанья зубами.

Наконец, миновав взгорья, передовые отряды спустились в долину, где располагались первые сорбские селения. Чаще всего представляющие собой группу из нескольких хуторов со свободной планировкой вокруг центрального общего пастбища, и с общей пашней за пределами деревни.

В этой зеленой, плодородной и живописной долине мы и остановились, накапливая силы, ожидая здесь арьергарда, очень растянувшегося по труднопроходимой местности на марше войска.

Наши «следопыты» быстро нашли имеющиеся в долине тропы по которым были посланы разведчики, которые вернулись назад с любопытными новостями. Все три сорбских слабо укрепленных селения расположенных в этой долине оказались пусты. Местные жители в виду приближения нашего многочисленного войска слиняли в ближайший крупный «град», местоположение которого нам еще предстоит как-то определить при помощи проводников.

Только вечером, в лучах прячущегося за горы солнца, в долину спустился последний, замыкающий драговитский отряд вождя Ченстового из селения Гущина.

На следующий день снялись с лагеря и заняли покинутые селения. В них воины отдыхали несколько дней, рыбачили в местной речке, некоторые даже охотились в лесах.

К полудню, двигаясь по изрезанной местности в тени густой листвы деревьев, минуя стекающие вниз ручьи, вышли к очередной долине, где стоял первый крупный сорбский «град».

У сорбского святилища, располагавшегося под сенью дубовой рощи, украшенного каменным истуканом и черепами животных, остановились. Дожидаясь посланных в городище парламентеров напрасно время не теряли, по-быстрому перекусили и принялись вооружаться и облачаться в имеющиеся у нас доспехи. Проживающие здесь под властью вандалов сорбы ожидаемо отказались переходить под руку драговитов. Вполне ожидаемо, тем более что в «граде» стоял вандальский гарнизон. Волхв Яролик прямо на этом языческом капище провел ритуал, наставляя воинов убивать всех вандалов, а также тех сорбов, кто взял против нас оружие, тем самым ставших непокорными воле славянских богов. С таким вот напутствием, построившись в колонны, укрывшись черными щитами, и двинулись на штурм.