СЕЯТЕЛИ ТЬМЫ - Эйсукэ Накадзоно

…Военная операция, проведённая 731-м отрядом в районе города Нинбо на побережье Восточно-Китайского моря.

…Небольшой аэродром где-то на равнинной местности. Солдаты в белых халатах направляются к приземистому, кургузому, напоминающему лёгкий бомбардировщик военному самолёту, стоящему на стартовой площадке. Они осторожно несут что-то похожее на большую бомбу.

Но это не бомба. Это специальный снаряд, начинённый чумными блохами. Снаряд крепится к фюзеляжу. На обоих крыльях тоже устанавливаются какие-то аппараты и присоединяются к снаряду. Приспособления на крыльях — это распылители, имеющие форму раструба. В самолёт садятся четверо или пятеро офицеров и среди них военврачи в белых халатах.

Убирают тормозные колодки. Пилот включает мотор, и корпус самолёта начинает вибрировать. Стоящие впереди солдаты опускают сигнальные флажки.

Самолёт бежит по взлётной дорожке, затем отрывается от земли, набирает высоту и медленно скрывается за облаками. Вскоре он появляется над неприятельской территорией. Там он снижается и начинает делать круги.

Внезапно из обоих крыльев вырываются клубы тёмного дыма. Их относит назад, и они хвостом тянутся за самолётом. Это чумные блохи, которые, подобно облачку, рассеиваются над территорией противника.

…Самолёт возвращается на базу, приземляется, и его снова окружают солдаты в белых халатах.

На этот раз у них в руках приборы, похожие на пульверизаторы. Из них выпускаются белые струи, которые обмывают весь самолёт; вся поверхность самолёта, каждый сантиметр тщательно дезинфицируется.

Открывается дверца, первым из самолёта выходит офицер в белом халате. Под халатом — генеральская форма. Смуглое длинное лицо. Серьёзный, строгий и требовательный в лаборатории, он в то же время отчаянный кутила, пьянчуга и сластолюбец.

Вслед за генералом выходят ещё несколько офицеров, их лица ещё хранят напряжённое выражение… Они довольны, что выполнили важное задание.

— А сами вы не участвовал и в этих операциях?

— Нет. Я видел это в секретной кинохронике, которую нам показывали в Главном штабе в Пинфане.

— Однако вы запомнили всё до мелочей!

— Погодите, слушайте до конца, — задыхающимся голосом прервал его Тэрада.

…На экране появляется титр: «Результаты». Затем следует несколько кадров с фотоснимками статей из китайских газет. После этого — японский перевод. Потом снова титр: «Таким образом, в районе города Нинбо вспыхнула небывалой силы эпидемия чумы». И наконец заключительный эпизод: кадры из китайского документального фильма. На экране — китайские военные санитары, они одеты в белые комбинезоны и держат в руках пульверизаторы. Производится дезинфекция местности, заражённой чумой…

— Вы рассказали мне содержание фильма, чтобы подчеркнуть, что сами никакой ответственности за это не несёте, не так ли?

— Можете думать что угодно, — отвечал Тэрада. — Я проработал примерно полгода в четвёртом отделе отряда. Главная задача этого отдела заключалась в культивировании бактерий. Кроме того, мы готовили вакцины и иммунные сыворотки. Лично я главным образом занимался этим. Впрочем, сейчас это не имеет значения.

— Вы хотите сказать, что, надев военную форму, вы были обязаны делать всё, что ни прикажут. И считаете, что это может служить вам оправданием?

— А что вы, собственно, в этих делах смыслите! Вам известно, что начальник медико-санитарной службы Квантунской армии генерал-лейтенант К. показал на Хабаровском процессе? «Исии Сиро рассказывал мне, что обычно артиллерийские снаряды и авиабомбы делаются из металла, но если начинить эти бомбы и снаряды бактериями, то при взрыве металла вследствие высокой температуры, развивающейся в результате взрыва большого заряда, бактерии гибнут…» Короче говоря, надежды не оправдались. И вот в районе города Нинбо был испробован новый способ распространения чумных блох. Однако оказался ли он таким эффективным, как это пытался показать в своём секретом фильме генерал-лейтенант Исии, — это ещё вопрос.

— Вы считаете, что оправдание военных преступников уменьшает вашу вину, снимает с вас ответственность?!

— Отнюдь нет, просто всё это выеденного яйца не стоит. И Убуката мне с самого начала внушал, что затея генерала Исии чепуха.

— Ничего себе чепуха! И это утверждаете вы, медик и бактериолог! Но это не аргумент.

— Во время войны в Корее, — продолжал Тэрада, — тоже пытались применить бактериологические бомбы — точные копии бомб Исии. Пострадавшие, правда, были. Но сколько? По имевшимся данным, тридцать шесть человек погибло от чумы в провинции Анчу и один — в провинции Кансо. И всё!

— А что означают районы Южного Вьетнама, отмеченные Убукатой на карте?

— Кроме того, что это были районы распространения чумы, я ничего не знаю.

— И вы решили превратить чепуху в нечепуху?

— Что вы хотите сказать?

Рассчитывая заставить Тэраду проговориться, Кохияма сказал:

— Я хочу сказать об устойчивых чумных бактериях! Если они будут пущены в ход, то пресечь эпидемию, наверное, окажется потруднее?!

— Иначе говоря, вы считаете, что мои исследования связаны с действиями американской армии?

Тэрада улыбнулся. Затем поморщился, словно от боли, и снова улыбнулся. Кохияма почувствовал на себе его презрительный взгляд.

— Что же вы в таком случае хотели мне сказать? — спросил Кохияма.

— Хотел поделился воспоминаниями о прошлом, которое уже начал забывать.

— И это должно было стать вашим покаянием?

— Хм! «Должно было стать»?.. Вы говорите обо мне в прошедшем времени, как о покойнике. Впрочем, вы не так уж далеки от истины…

Кохияма внимательно посмотрел на Тэраду. Его лицо, пылавшее от сильного жара, внезапно сделалось каким-то пепельно-жёлтым, словно на него вдруг легла тень смерти. Кохияма вздрогнул.

2

Как только рассвело, Кохияма позвонил на квартиру к доктору Канагаи. Пришлось снова воспользоваться телефоном Нисидзаки. Узнав, что заболел Тэрада, старый профессор встревожился.

— Что с ним? — спокойно спросил Канагаи.

— Боюсь, что у него чума, — ответил Кохияма.

— Почему вы так решили?

— Когда я захотел с ним переговорить, он потребовал, чтобы я сначала надел белый халат и маску. Потом запретил приближаться к нему. Очнувшись после обморока, не велел больше прикасаться к себе.

— А какая у него температура?

— Не говорит, не хочет говорить.

— Как он сейчас себя чувствует?

— Когда я принёс ему завтрак, оказалось, что он уже снова сидит за столом. Говорит, что, после того как ночью поспал, чувствует себя лучше. Правда, разговаривали мы через дверь, и завтрак мне пришлось оставить в коридоре.

Канагаи хмыкнул в телефон.

— Он не велел мне ничего говорить вам, — сказал Кохияма.

— Даже так? Может быть, он не позволит мне осмотреть себя? Я всё-таки постараюсь как можно скорее приехать.

Кохияма, Эмма и Сатико завтракали втроём. Эмма села за стол впервые после четырёх дней болезни. Но почему-то всем казалось, что с тех пор прошло уже много времени.

Сатико налила в чашки кофе и сняла с тостера ломтики поджаренного хлеба.

— Спасибо тебе, Сатико, большое спасибо за всё, — ласково глядя на неё, сказала Эмма.

— Ты не мне, милочка, скажи спасибо, а господину Кохияме. Это благодаря его заботам ты так быстро поправилась.

— Спасибо? Ну, этого мне мало, милая Сатико, — отшутился Кохияма. — А кроме того, хоть температура у нашей больной и нормальная, успокаиваться рано. Ей ещё нужно лежать и лежать.

— Вы, кажется, заделались настоящим врачом! Мне это не нравится.

— Учтите, что мне поручили приглядывать за вами Канагаи.

— И прекрасно! Вот и возьмите меня сегодня вечером погулять!

— Это было бы безрассудством, — ответил Кохияма.

Эмма внимательно посмотрела на него всё ещё затуманенными глазами. Кохияма смутился ещё сильнее. Как раз сегодня вечером он собирался воспользоваться тайным лазом, о котором ему рассказала Эмма, выбраться в парк и там из какой-нибудь телефонной будки позвонить в редакцию и попросить, чтобы произвели срочное расследование. Пришла пора разобраться во всей этой загадочной истории с чумой.

Сатико достала из холодильника фрукты и, подсев к Эмме, прошептала:

— Не беспокойся, потом мы всё обсудим.

— О чём вы там шепчетесь? — недовольно пробурчал Кохияма. — В компании нехорошо секретничать.

В это время появились Муракоси и Катасэ. Обычно по утрам они приходили редко. По-видимому, у них было какое-то неотложное дело.

— Тэрада наверху, не правда ли? — указывая пальцем вверх, спросил Муракоси.

— А разве это не само собой разумеется? — ответила Эмма.