Кремль 2222. Юг - Дмитрий Силлов

— Скажи, мимо Кремля те перехожие ходили?

— Угу, — кивнул Снайпер с набитым ртом. — Нет там ничего и никого в будущем. Развалины.

Не похоже, чтобы путешественник между мирами врал. Одно оружие чего стоит, какие еще нужны доказательства? Но Данила не был бы разведчиком, если б не выяснил все досконально:

— А тебе-то зачем сюда идти понадобилось? Оружие менять? Так у тебя и так мечта, а не оружие. И патронов к нему вроде хватает.

— Тут я тебя огорчу, — хмыкнул Снайпер, выскребая ложкой дно банки. — Патронов у нас два магазина к «Валу» и полтора к СВД. К тому же раздолбаны они — мама не горюй. У СВД месяц назад канал ствола рассверлить пришлось. И патронник у нее раздут так, что гильзы после выстрела не выходят, если загодя патроны парафином не смазать. Про «Вал» я вообще молчу, он свой ресурс давно отработал, на ладан дышит. Так что по-любому путь у нас один.

— Ты ж говорил… — начал было Данила — и осекся. Ухмылка у Снайпера была словно его выстрел, била куда надо и весьма точно.

— А я тебя и не обманул, — сказал пришелец из иномирья, продолжая улыбаться лишь нижней половиной лица. Глаза его при этом оставались такими же, как и раньше, ничего не выражающими, разве что чуть усталыми. — Дойдем до места, возьмешь себе хочешь этот ствол, хочешь любой другой новый, в масле. И патронов хоть пару цинков на горб взваливай, если допрешь — все твоё.

— Да я не про автомат, — насупился разведчик. — Я вообще с тобой пошел…

— Всё, только не начинай, — отрезал Снайпер. — Идем и идем, а кто, да зачем, да почему это делает — не надо, не люблю. Договорились?

— Договорились. А про куда идем можно? — спросил Данила, решив, что ругаться со своим спасителем дело действительно недостойное. — Что там на Кантемировской за место такое?

— Резервные подземные склады Четвертой отдельной танковой бригады, ранее носившей название Кантемировской, — ответил Снайпер. — Догадываешься, почему станцию метро так назвали? Правильно, поэтому. Дивизия-то в Наро-Фоминске была расквартирована. И в случае войны согласно планам командования вооруженными силами оперативно выдвигалась на защиту южных подступов к Москве. А для поддержки боеспособности дивизии склады продовольствия и боеприпасов нужны? Нужны. Ну так вот.

Снайпер отставил пустую банку и принялся чистить свою винтовку.

Данила же не переспрашивал более, историю он знал. Четвертая отдельная танковая бригада в Последнюю Войну не дошла из Наро-Фоминска до Москвы, а на Киевском шоссе развернула танки и бронемашины. И в районе Апрелевки дала свой последний бой наступающим механизированным дивизиям противника, включавшим до пятисот единиц боевых роботов серии А.

Грандиозная битва машин продолжалась более месяца. В результате враг не прошел к столице России, а защитники города успели достроить Форт и свезти в Кремль максимально возможное количество еды, оружия и боеприпасов. И продержались до сего дня, сменяя поколения…

Данила просидел у костра прилично, вороша в памяти прошлое, настоящее и возможное будущее. Как своё, так и жителей его родного города-крепости, отторгнувших разведчика как инородное тело. Но он так не считал. Кремль по-прежнему оставался его единственной родиной, и, как дальше жить без нее, представлялось смутно. Но по-любому жизнь без хорошего оружия и продовольствия вне стен Кремля надолго не затянется, это Данила понимал прекрасно. Потому выход был один — идти вместе со Снайпером, хотя бы до тех пор, пока не представится возможность вернуть ему долг.

А дальше видно будет… Но вопросы к своему новому командиру, почти закончившему собирать вычищенный «Вал», все-таки не давали покоя Даниле:

— Ну а ты-то как узнал про склады?

— Много вопросов задаешь, второй номер, — бросил Снайпер, кладя собранное оружие рядом с вычищенной до матового блеска СВД. — Как оружие чистить, запомнил?

— Ну… вроде да.

— Вроде — это уже неплохо, — одобрил Снайпер. — Далее свой автомат чистишь сам.

— Ладно.

— Вот и ладушки, — сказал Снайпер, заворачиваясь в пыльник и укладываясь у костра спиной к собеседнику. — Тогда отбой, скоро ночь на дворе.

Данила недоуменно воззрился на спину пришельца из другого мира. Интересно, а у них там посты на ночь выставлять не научены? Или жизнь настолько спокойная, что бояться некого, ходи по своей Украине как по собственному подворью?

Но, с другой стороны, подчиняться старшим Данилу учили с детства. Единожды ослушался — и вон как оно получилось. И коль сейчас старший сказал «отбой», значит, так тому и быть. Тем более что от кровопотери и пережитого за сегодня глаза слипались нереально. И хотя до наступления ночи было еще прилично, разведчик привалился здоровым плечом к стене и мгновенно провалился в сон без сновидений, черный, как осеннее грозовое небо над Кремлем…

Которое почти сразу взорвалось адским громом, сотрясшим стену, к которой прислонился Данила.

То, что это не во сне, разведчик понял сразу. И, еще не до конца продрав глаза, уже бежал с ножом в руке туда, где ударила то ли молния, то ли фитильная бомба… то ли граната Снайпера.

Со сна не сразу вспоминается то, что ему предшествовало. Но, когда, выбежав наружу, разведчик увидел кровавую кляксу на траве и окровавленную лохматую конечность, судорожно сжимавшую расколотую дубину, память тут же услужливо преподнесла все, что произошло недавно.

— Я так и думал.

Клок темноты над кровавой кляксой качнулся — и у него появилось лицо, жутко освещенное светом полной луны, наполовину скрытой облаками.

— Выследили по следу и хотели незаметно во сне нас передавить, — сказало лицо Снайпера, висящее в воздухе наподобие ночного светляка-пересмешника. — Не вышло.

Данила куснул себя за губу, чтобы глаза быстрее привыкали к темноте, и окинул взглядом сектор перед входом. Следопытов-нео, похоже, было двое. Хотя вот так сразу и не определишь по фрагментам тел, разбросанным вокруг.

— А теперь иди сюда, буду учить, как растяжку ставить, — сказал Снайпер, практически неразличимый в ночи благодаря черному пыльнику.

— Ты ж вроде в другой одежке был? — сказал ратник.

— Пыльник двусторонний. Вывернули наизнанку — получаем ночной вариант, — пояснил Снайпер, доставая из кармана ребристое зеленое яйцо с загогулиной. На старых плакатах оно смотрелось как-то несерьезно. А в руке Снайпера внушало уважение, стоило только подумать, что оно может сотворить с живым телом. Любое нарисованное оружие не впечатляет особо, пока не увидишь его воочию, не потрогаешь и не ощутишь кожей и потрохами скрытой в нем смертоносной силы.