Во имя рейтинга - Сергей Мусаниф

Война начиналась.

Часть вторая

ВОЙНА

ГЛАВА 9

Дэн

Макс выглядел свежим и отдохнувшим, еще бы — он только что вернулся из города, где провел весь уик-энд. Поскольку руководство посчитало, что во время плавания ничего интересного не произойдет, персоналу дали послабление, и даже главный режиссер на пару дней бросил проект.

Максу отдых явно пошел на пользу. В последнее время он был усталым, бледным и хмурым, глаза покраснели от недосыпания и постоянного общения с монитором, а кашель курильщика давал о себе знать все чаще, несмотря на новомодные таблетки.

Мне тоже предлагали взять пару отгулов, но я отказался. Не знаю почему.

Все вокруг были уверены, что в густом тумане, опустившемся чуть ли не на все морское пространство между ахейским и троянским берегами, флоты противника никогда не найдут друг друга. Ссылались на Гомера.

Говорили, что после нескольких дней плавания в тумане Гектору надоест эта затея с продажей флота подороже, он развернет свои корабли и прибудет в Троаду, на пару дней опередив ахейцев.

Ну не было во время Троянской войны никаких морских сражений, не было.

Ага.

Не было.

Будут.

— Здорово, Данила! — проорал наш главный режиссер с самого порога моего кабинета. У него было очень хорошее настроение, если он вспомнил мое русское имя. — Выглядишь дерьмово.

— Зато ты цветешь и пахнешь, — сказал я.

— А то, — самодовольно сказал он. — Знал бы ты, чертяка, как это приятно — на целых два дня забыть об этих шлемоблещущих и щитамибряцающих воинах и всех их интригах. Я прекрасно провел время, сходил в кабак, позанимался сексом, поиграл в баскетбол, пообщался с народом…

— И что народ?

— Чудит, — сказал Макс. — Ты можешь себе представить, что в наш просвещенный век еще есть личности, которые не знают, чем закончилась Троянская война?

— Могу, — сказал я. — Можешь посмеяться, но одна из таких личностей сейчас перед тобой.

Улыбка сползла с его лица.

— Видя твою гнусную рожу, — сказал он, — мне что-то совсем не хочется смеяться. Что там стряслось?

— Сам посмотри, — сказал я. — Вот данные за последние два часа.

И я включил просмотр.

Реалити-шоу «Троя»

Ахейский флот. Восьмой день плавания

Троянский флот обрушился на ахейцев вместе с рассветом.

Туман, господствовавший над морем всю прошлую неделю и вынуждавший моряков ориентироваться исключительно по звуку, чудесным образом рассеялся, и, когда солнце отразилось в Средиземном море, противники узрели друг друга.

Их разделяло расстояние трех копейных бросков.

Прямое столкновение, которого всеми силами старался избежать Гектор, стало неизбежным. Троянцы просто не успели бы развернуть свои корабли и скрыться за горизонтом, как их настигли бы жаждущие крови ахейцы.

Можно сказать, что троянцам катастрофически не повезло.

Вместо того чтобы ударить в крыло ахейского флота или топить отставшие корабли, благодаря капризам погоды они вышли прямо на ударную группу Агамемнона.

Полковник Трэвис

Такого не было ни в одном мифе.

Троянский флот обнаружился на рассвете, когда утренний ветерок наконец-то разогнал утомивший всех туман. Троянские корабли были так близко от нас, что вполне можно было сосчитать количество их весел. Не знаю, как мы не услышали их ночью, должно быть, туман гасил и звуки тоже.

Все-таки Агамемнон — дурак. Одиссей с Диомедом спорили с ним до хрипоты, с пеной у рта доказывали, что растягивать флот неразумно, что нужно уменьшить дистанцию между кораблями и идти более кучно, но вождь вождей ничего не хотел слушать. Он не верил ни в мой «дар» видеть на расстоянии, ни в стратегические способности Лаэртида с Тидидом.

Втемяшилось, видите ли, в его царственную голову, что флот под его командованием настолько велик, что должен занимать пространство от горизонта до горизонта, дабы вождю вождей, идущему в центре, было видно лишь море парусов. Отсюда и столь странный боевой «порядок».

Сторону несогласных вождей принял лишь Нестор, и то, думаю, только потому, что готов был поддержать любое высказывание в пику Агамемнону. Игра старца по-прежнему оставалась для меня загадкой.

Одиссею доверили левый от босса горизонт, Диомеду, чтобы не выпендривался, — правый.

А Нестора отправили вперед.

Естественно, место в авангарде занял и Ахиллес, который жаждал первым высадиться на берег Троады и заграбастать всю славу. Поскольку мне пришлось плыть на его корабле, флотом ахейцев я мог полюбоваться только с кормы.

Если раньше впереди было лишь море, то теперь там были еще и троянцы.

Мечта Ахиллеса сбылась. Мы первыми приняли удар.

— Мой господин! — крикнул Эвдор, размахивая руками.

Эвдор был из числа мирмидонцев и выполнял у Ахиллеса обязанности чуть ли не доверенного оруженосца. Ему было под сорок, плотный, коренастый, черноволосый. В одном из многочисленных сражений, из которых состояла его жизнь, он лишился левого уха, а лицо его «украшал» длинный уродливый шрам. Удивительно, что оставивший этот шрам удар миновал правый глаз мирмидонца.

Я посмотрел в указанном Эвдором направлении. По левому борту на нас надвигался троянский корабль.

Основная группа троянских судов миновала нас и сцепилась с кораблями Нестора. На нашу долю достался только один.

Зато он был больше корабля Ахилла раза в три. Его верхняя палуба была на одном уровне с нашей мачтой.

Флагман?

— Гребите! — заорал Ахилл.

В левой руке Пелида был меч, в правой — копье. Щита при нем не наблюдалось, доспехами он тоже пренебрег, хотя времени их надеть у него было достаточно. Патрокл, например, стоял полностью снаряженный.

Феникс прятался в каюте.

Я понимал, что и мне не миновать схватки, потому нацепил подаренный мне Лаэртидом панцирь и повесил на пояс меч. Конечно, это не моя война, но становиться ее жертвой мне не хотелось.

Равно как и гребцам не хотелось идти на корм рыбам. Их не пришлось особо упрашивать, и они дружно навалились на весла.

Дюжины энергичных гребков хватило, чтобы «Ахиллес», а скромный Пелид назвал корабль в свою честь, рванул на десяток метров вперед и ускользнул от подводного тарана троянцев, метившего в левый бок. Зато когда борт вражеского корабля поравнялся с нашей кормой, с него посыпались закованные в боевые доспехи воины.

Впервые я видел троянцев без помощи камер. Люди как люди, вполне нормальные. Похожи на греков, разве что чуть более загорелые, и щиты у них другой формы Прямоугольные, в то время как ахейцы отдавали предпочтение круглым.

Воины под водительством Ахилла, рвавшегося доказать всем и каждому, что он лучший, ринулись на врага, и завязалась битва. Звенели бронзовые мечи, трескались щиты, принимая на себя удары, кровь хлынула на палубу, как подношение богам.

Патрокл не отставал от Ахилла. Эвдор тоже рвался в бой, но я удержал его за плечо. Пусть стоит здесь и охраняет заезжего мудреца. То есть меня.

Но помощь Эвдора Ахиллу и не понадобилась.

Через несколько минут все было кончено, и абордажная команда валялась на палубе, изрубленная в куски. Ахилл попытался атаковать корабль троянцев, но тот уже удалился на порядочное расстояние.

Высаженный троянцами десант должен был либо победить и взять корабль под свой контроль, либо умереть. Пути к отступлению у него не было.

Я на ушедший корабль даже не смотрел. Я ошибся. Это был не флагман.

Вон — флагман.

Огромный, четырехмачтовый, с тремя палубами гребцов, троянский красавец крушил греческие суда, как скорлупки. По сравнению с ним «Ахиллес» выглядел как рыбацкий баркас.

— Это флагман, — прошептал Эвдор.

— К нему! — приказал Ахилл.

— Но это же безумие, мой господин!

— К нему! — раненым буйволом взревел сын Пелея.

Эвдор отдал команду гребцам, и «Ахиллес» начал разворот.

С одной стороны, я был согласен с Эвдором — это было безумие. Корабль был больше нашего раз в пять и воинов наверняка нес в столько же раз больше.

С другой стороны, Ахилл, неизменный в своем стремлении к славе, в кои-то веки принял мудрое решение. Потопи он флагман, лиши противника его командира, и флот троянцев рассыплется как карточный домик.

Эвдор ухитрился принести мне наголенники. Они не так стесняют движения, как кажется со стороны.

От щита я все-таки отказался. Только мешает. Зато шлем надел. Поможет от шальной стрелы.