Военкор (СИ) - Дорин Михаил

В углу экрана всплыла фотография умершего и фамилия… Мугния.

Я присмотрелся и понял, что это не Гиена.

Как выглядит террорист я помнил очень хорошо, но человек на фотографии был лишь его однофамильцем.

Интересно, Казанов по этому поводу пришёл?

Мы спустились во двор.

Пальмы отбрасывали тени на ещё прохладный бетон. Здесь была детская площадка, но в столь ранний час народа практически не было. Единственный мальчишка лет семи раскачивался на качелях, к которым были привязаны выгоревшие флажки с советской символикой.

У КПП наш советский солдат в каске и сириец в форме о чём-то оживлённо разговаривали. На нас они даже не посмотрели.

— Уютный тут двор, — подметил Казанов. — Но нужно быть внимательными.

Я покосился на него и вскинул бровь. Интересно, почему он начал разговор именно так.

— Тебе не говорили, но несколько дней назад автобус, вёзший советских специалистов, взорвали на трассе Хомс — Дамаск.

— Погибших много?

— Только сам автобус. У одного из специалистов оказалась очень серьёзная чуйка, и все пассажиры вместе с водителем успели выйти. Кстати, ты с этим специалистом познакомился. Это Александр Клюковкин.

И почему я не удивлён. Саня мне показался действительно уникальным человеком. Особенно если учесть его регалии в столь молодом возрасте.

Юмор, правда, у Сан Саныча специфический, но мне не привыкать.

— Меня в Ливан вызывают, — я переключил тему, застав Казанова врасплох.

Понятно, что он пришёл не просто так, но разговор чекист заводить не спешил. Поэтому поговорим на мои темы.

— Главред уже из себя выходит, что я вместо Бейрута тут «прохлаждаюсь». Обещает три шкуры спустить. Поможете вернуться в Бейрут, товарищ Казанов?

Он внимательно выслушал не перебивая, и коротко пожал плечами.

— Ну допустим, спустить-то не спустит. Там они проинформированы, но тебе помочь могу. Правда для тебя у меня есть и здесь интересное задание. Я думаю, и ты, и твой главный редактор оцените, — он покосился на меня. — Интересно?

— Я слушаю.

— Есть возможность устроить тебе встречу через наших людей в сирийской разведке и при содействии Тегерана с одним интересным человеком.

— С кем?

— С представителями новой шиитской организации. Называют себя «Хезболла». Партия Бога. Их центр в Баальбеке, у подножия Ливанских гор. Пока официально их почти никто не признаёт, но поверь, скоро они будут на первых полосах. Настроены они крайне решительно.

Я непроизвольно кашлянул, услышав название группировки.

— Всё нормально? — Казанов прищурился.

— Порядок, просто в горле запершило.

Пусть он и заметил мою реакцию, но тут вопрос в том, что он не мог знать. Знал я. Эти люди со временем превратятся в одну из самых организованных и опасных террористических структур региона. Я знал про теракты, похищения, взрывы. Про аэропорт в Кувейте, про «самодельные» ракеты и тайные ячейки по всему Ближнему Востоку.

Как и знал о том, что Мугния был старшим членом и начальником спецслужб Хезболлы.

Ну а пока в 1984 году Хезболла была всего лишь «новой партией».

— Поедешь не один. Сева будет с тобой. Баальбек место непростое. Сразу скажу, что поездка в город не будет лёгкой прогулкой, — продолжил Казанов.

— У древних римлян там был храм Юпитера, — улыбнулся я.

Мы ещё немного пообщались, хотя цель разговора была достигнута. А Казанов ушёл, заверив, что я не пожалею, что потрачу время на его задание.

— Как у вас продвигается дело? — спросил я.

— Работаем. И вы тоже будьте начеку. Вдруг, что услышите, — ответил Виталий и ушёл.

Ой, и не просто так он мне эту встречу организовывает! Да ещё и отправляет не одного.

Утром следующего дня, едва начало светать, я уже стоял у ворот. Из-за угла неспешно вывернул старый «Симург» бежевого цвета. Пикап был потрёпанный, на двери виднелся неясный след какой-то эмблемы, по кузову шли царапины, под крылом пошла ржавчина. За рулём с важным видом сидел Сева в тёмной куртке и очках.

— Готов? — спросил он, открывая дверь.

— Всегда готов, — кивнул я и сел на пассажирское сиденье.

Через десять минут мы уже выехали из города в сторону границы.

— Скажу честно, поездка на высоты может показаться тебе лёгкой прогулкой по сравнению с Баальбеком. Там веселее, — усмехнулся Сева, когда мы выехали на шоссе.

— Приятный у тебя способ мотивировать. Казанов мне уже это говорил, — хмыкнул я, проверяя фотокамеру.

Солнце только поднималось, наш пикап катил без спешки мимо бетонных коробок, бедных кварталов и финиковых пальм.

Сева лузгал семечки, а я слушал радио.

Передача шла на арабском. Содержание я не сразу уловил, поскольку передача уже шла, когда я включил радиостанцию.

— Слышишь, что говорят? Главный казначей Организации Освобождения Палестины был найден мёртвым в своей квартире, — сказал я, прослушав выступление диктора с последними новостями.

— Убили?

— По заявлениям сирийских властей, он покончил с собой. Но мы-то с тобой знаем, как бывает? — спросил я, и Сева поймал мой взгляд в зеркале заднего обзора.

Вторая смерть за последние сутки. Это явно была цепочка убийств. Слишком много «случайностей» за слишком короткое время. Всё указывала на то, что внутри группировки случился разлад. Либо хорошо работали спецслужбы врага.

Сева следил за дорогой. Только когда миновали очередной блокпост, и впереди раскинулась долина, он повернулся ко мне.

— Так, Алексей, слушай внимательно. Там нельзя просто так спрашивать, что думаешь. Забудь слово «террорист». Не говори «Хезболла», если тебя об этом не просят. Говори «Движение», «Сопротивление», «соратники». Если будет упоминание о палестинцах, не вздумай спрашивать, кто кого и для чего тренировал. Понял?

— Понял, — я кивнул.

— Слово Израиль вычеркни, если не хочешь выглядеть как дилетант. Говори «внешние силы», «оккупационные структуры», «те, кто бомбил Бейрут». Они поймут и если посчитают нужным, то расскажут.

Он вытащил из внутреннего кармана сложенный пополам листок и протянул мне.

— Вот краткая раскладка. Не вздумай с ней светиться. Кого как зовут, кто за что отвечает, кто как называется — всё там. Что можно, а что нельзя — тоже.

Я взял лист. Пробежался по строкам. В нём было плюс-минус всё то, что Сева уже успел сказать.

Сева помолчал, посмотрел вперёд. До места оставалось минут десять. Когда машина сбавила ход на затяжном повороте, он вновь повернулся ко мне.

— Удостоверение при тебе?

Я кивнул и хлопнул по нагрудному карману рубашки.

— Снимки делай, но если кто-то просит убрать камеру — убирай и не пытайся спорить. Здесь один лишний кадр может испортить всё. И запомни, если кто-то попробует давить или начнёт тебя проверять — дай сказать за тебя мне.

Он снова помолчал.

— И да. Если вдруг что-то случится, и ты останешься один, то не ищи меня. Добирайся до «Белого дома» или посольства. Главное — не иди за чужими. Даже если они говорят по-русски.

Мы приближались к месту, где нас должны были встречать. На границе нас ждал представитель «Хезболлы» — высокий мужчина в безупречно выглаженном сером костюме, с аккуратно подстриженными волосами и вежливой улыбкой. Он говорил по-английски с лёгким акцентом, представляясь, как Аббас. За его спиной стояли двое охранников в гражданской одежде, но с настороженными взглядами.

— Добро пожаловать, господа, — сказал он, открывая дверцу внедорожника. — Надеюсь, поездка была приятной.

Мы сели в машину, оставив свой пикап. На охране бойцы Хезболлы оставили молодого парня с АКМ и сигаретой в зубах. По нему было видно, что он рад этой миссии.

Проехав несколько минут, мы оказались на территории, которую Аббас назвал «центром встреч». Это было большое поместье, окружённое высокими стенами и скрытое от посторонних глаз. Внутри раскинулся ухоженный сад с апельсиновыми деревьями, фонтанами и мозаичными дорожками. На фасаде главного здания развевался жёлтый флаг с зелёной эмблемой — автомат Калашникова, поднятый вверх, надпись «Хезболла» и цитата из Корана про избранность этой партии Аллахом.