Повелитель тьмы: Возвышение Дарта Вейдера - Джеймс Лучено

Палпатин, положив руки на колени, устроился в центральном кресле; за его спиной, в полукруге стационарных окон переливался негаснущими огнями столичный мегаполис. Капюшон его тяжеловесного одеяния был опущен, мерцающие огоньки от всевозможных устройств и контрольных панелей озаряли его морщинистое лицо, которое он в обычных обстоятельствах скрывал от своих советников и гостей из Сената.

Всё потому, что он был не просто Императором Палпатином. Он был Дартом Сидиусом, тёмным лордом ситов.

По ту сторону от толстой транспаристиловой панели, отделявшей переднюю от операционной, сидел Вейдер — на краешке того самого хирургического стола, на котором его всего несколько недель назад вернули к жизни. Широкий чёрный шлем был поднят над его головой выступающими из потолка сервомеханизмами, и под шлемом открывалось его настоящее, бледного цвета лицо, обложенное синтплотью и испещрённое шрамами от ранений, которым, быть может, было уже никогда не суждено зажить.

Медицинские дроиды, ответственные за восстановление ампутированных конечностей Вейдера и его обгоревшего тела, — многие из которых так же принимали участие в кибер-трансформации генерала Гривуса десяток лет назад — были разорваны на куски истошным криком, вырвавшимся из обожжённой глотки Вейдера в тот самый момент, когда он узнал о смерти жены. Теперь в помещении оставался лишь один дроид — 2-1Б. Всецело подчиняясь голосовым командам пациента, он колдовал над раной в протезе его левой руки, причину появления которой Вейдеру ещё предстояло объяснить.

— В последний раз, когда ты был здесь, мой мальчик, ты ещё не был в состоянии самостоятельно контролировать своё излечение, — проронил Сидиус. Чувствительные микрофоны передней комнаты передали его слова в герметизированную операционную.

— И с этого момента я сам буду следить за своим здоровьем, — донёсся из интеркома голос Вейдера.

— Следить за здоровьем, — придирчиво повторил Сидиус.

— Когда придёт время модифицировать этот… панцирь, учитель, — пояснил Вейдер.

— А. Ну разумеется.

Человекоподобный 2-1Б как раз выполнял очередную инструкцию пациента, когда вдруг из левого предплечья Вейдера фонтаном забили искры, а по его груди заметались голубые электрические разряды. Разъярённо взревев, Вейдер взмахнул левой повреждённой рукой, и дроида отбросило к дальней стене операционной.

— Идиотские, тупые машины! — вскрикнул он. — Идиотские! Тупые!

Сидиус разглядывал своего ученика в беспокойстве.

— Что так взволновало тебя, мой мальчик? Мне известно о несовершенстве твоего костюма, и мне понятно твоё негодование. Но ты зря расходуешь свой гнев на дроида. Ты должен сберечь его до лучших времён, когда он сможет приносить тебе пользу. — Он вновь окинул Вейдера оценивающим взглядом. — Мне кажется, я начинаю понимать причину твоего расстройства… И твой гнев никоим образом не связан с неполадками в костюме или профнепригодностью дроида. Что-то такое случилось на Мурхане — и оно взволновало тебя. Какой-то инцидент, о котором ты предпочитаешь умалчивать. И я задаюсь вопросом: кому во благо? Тебе или мне?

Вейдер ответил не сразу.

— Учитель, я обнаружил троих джедаев, ускользнувших от расправы.

— Ну и что?

— Одна из джедаев, женщина, как раз и нанесла мне эту рану. Правда, ей не удалось скрыться от моего возмездия.

— А остальные двое?

— Они сбежали. — Вейдер поднял своё исполосованное шрамами лицо, чтобы встретиться взглядом с наставником. — Но они бы уже были мертвы, не будь этого проклятого костюма, из-за которого я почти не способен двигаться! Они бы не сбежали, будь мой звёздный разрушитель оборудован соответствующим образом! Будь у меня истребитель, который должен выстроить для меня Синар!

Сидиус подождал, пока Вейдер закончит, после чего встал и сделал несколько шагов в направлении прозрачной перегородки.

— То есть, мой ученик, я так понимаю, что двое джедаев выскользнули из твоих рук, и теперь ты готов винить в этом всех и каждого.

— Учитель, будь вы там, вы бы…

— Помолчи, — перебил его Сидиус, — а то нанесёшь себе ещё больший вред. — Он дал Вейдеру несколько секунд, чтобы тот успокоился. — Для начала, позволь мне ещё раз сакцентировать твоё внимание на том, что джедаи для нас — ничто, пустое место. В том числе и Йода с Оби-Ваном, даже если они выжили. Уверен, расправы избежали десятки джедаев, и в своё время у тебя будет шанс избавить галактику от этого отребья. Но куда важнее для нас то, что их Орден расколот. Его больше нет, лорд Вейдер. Я ясно выразился?

— Да, учитель, — пробормотал Вейдер.

— Зарываясь на удалённых мирах в снега и пески, уцелевшие джедаи лишь унижаются перед ситами. Ну и тем лучше: пусть ещё тысячу лет лелеют своё невежество и высокомерие.

Сидиус бросил на Вейдера раздражённый взгляд.

— И вновь тебя выдают твои мысли. Вижу, я так и не смог до конца убедить тебя.

Подняв взгляд, Вейдер указал на своё лицо и укутанное в чёрный плащ тело, затем похожим жестом указал на Сидиуса.

— Посмотрите на нас. Разве это лица победителей?

Сидиус усиленно сдерживался, чтобы ничем не выдать своей злости и раздражения.

— Лорд Вейдер, мы — нечто куда большее, чем просто существа из грубой плоти. Разве ты не слышал об этом?

— Слышал, — подтвердил Вейдер. — Даже слишком часто.

— Но от меня ты узнаешь всю правду.

Вейдер поднял глаза.

— Точно так же, как узнал всю правду о том, как спасти Падме?

Сидиуса не так-то просто было захватить врасплох. Весь последний месяц он ждал, когда его ученик наконец бросит это обвинение.

— Я не имею отношения к смерти Падме Амидалы. Она умерла лишь потому, что ты прогневался на её предательство, мой юный ученик.

Взгляд Вейдера уткнулся в пол.

— Вы правы, учитель. Я сам привёл в исполнение то, чего боялся больше всего на свете. Я виновен в её гибели.

В голосе Сидиуса послышались нотки сострадания: — Иногда Сила имеет на нас свои планы, мой мальчик. К счастью, я вовремя явился на Мустафар, чтобы спасти тебя.

— Спасти меня, — бесстрастно повторил Вейдер. — Да-да, конечно, учитель. И похоже, я должен быть признателен вам за это. — Поднявшись со стола, он подошёл к перегородке и встал напротив Сидиуса. — Но какой толк от власти, если она не приносит никакой отдачи? Какой толк от власти, если она не приносит услады?

Сидиус и ухом не повёл.

— В конечном счёте ты поймёшь, что власть — сама себе услада. Путь к тёмной стороне таит в себе множество опасностей, но это единственный путь, достойный того, чтобы им следовать. И не имеет значения то, как мы выглядим или кем нам пришлось пожертвовать. Мы победили, и галактика отныне наша.

Вейдер зафиксировал взгляд на наставнике.

— Графу Дуку вы обещали то же самое?

Сидиус сверкнул злобным оскалом, но лишь на мгновение.

— Дарт Тиранус знал, на что шёл, лорд Вейдер. Будь он более искусен в обращении с тёмной стороной, ты был бы сейчас мёртв, а моей правой рукой был бы ОН.

— А если вы повстречаете кого-то, кто сильнее меня?

На лице Сидиуса застыло некое подобие улыбки.

— Пусть твоё тело покалечено, в галактике нет никого сильнее тебя, мой мальчик. Такова твоя судьба. Мы оба это предвидели. Вместе мы непобедимы.

— Мне даже не хватило сил, чтобы одолеть Оби-Вана, — заметил Вейдер.

С Сидиуса было довольно.

— Да, не хватило, — сказал он. — А теперь представь, что мог сделать с тобой Йода, будь он на месте Оби-Вана, — в его голосе звучала жестокая искренность. — Оби-Ван победил, потому что прибыл на Мустафар с единственным намерением: убить Дарта Вейдера. Если бы джедаи всё это время проявляли подобную неколебимую решимость, если бы они концентрировались на том, что необходимо сделать, а не на своих страхах перед тёмной стороной, одолеть их было бы не в пример сложнее. Мы могли бы не справиться. Мы могли бы потерять всё. Ты понимаешь?

Вейдер совершил несколько глубоких вдохов.

— То есть, полагаю, мы ещё отделались малой кровью. И я так же должен быть признателен вам за это.

— Да, — отрывисто бросил Сидиус. — Должен.

Глава 20

Экипаж «Пьяного танцора» был удивлён признанием своего капитана ничуть не меньше самого Шрайна. Впрочем, многих из команды эта новость лишь утвердила в мысли, что они верно поступали, доверяя чутью и интуиции Джулы.

Шрайн и женщина, утверждавшая, что она — его мать, устроились в тёмном уголке кают-компании; пред ними на столе стояла нетронутая еда, чуть в стороне — бледно-голубые голографии, на которых был якобы изображён девятимесячный Роан, делающий свои первые шаги у крыльца их скромного домика. Он никогда не любил разглядывать собственные изображения, а потому происходящее только усиливало его смущение.

Учитель Нат-Сем однажды заявил, что причина такого поведения — тщеславие, и заставил Шрайна провести целую неделю, разглядывая своё отражение в зеркале. Тем самым он надеялся вбить в голову своего подопечного, что отражение можно принять за него самого с той же натяжкой, что и карту местности — за саму местность.