Арбалетчики князя Всеслава - Безбашенный

Командир — видимо, уже бывавший здесь ранее — провёл нас прямо к хозяину, мужчине средних лет с властным лицом и представительной лысиной, который картинно возлежал на резном ложе и лакомился виноградом, отщипывая его с блюда на маленьком изящном столике. Один раб как раз в этот момент подавал ему очередное блюдо, второй развлекал его игрой на двойной флейте. Обратили мы внимание и на огороженный портиком внутренний дворик с лужайкой и маленьким бассейном, где занимались своими делами несколько женщин и играло двое детей. Мы с Васькиным невольно облизнулись, поскольку за время похода успели уже соскучиться по бабам, а парочка бабёнок выглядела весьма аппетитно. Начальству пришлось даже гневно зыркнуть на нас.

— Приветствую, тебя, Тордул! — хозяин шутливо отсалютовал нашему командованию только что допитым кубком вина, — Ты даже не представляешь себе, как я рад твоему прибытию!

— Точнее — моего отряда? — осклабился тот.

— Ну, ты и один стоишь трёх хороших бойцов, — отшутился обладатель всей этой роскоши, — Но ты прав — я рад каждому прибывшему с тобой человеку.

По его знаку флейтист заткнулся и вышел, а другие рабы внесли табуреты — резной для нашего «почтенного» и простые для нас, рядовой солдатни. Но вина всем налили из одного и того же кувшина — видимо, здесь тоже не было принято слишком уж злоупотреблять субординацией. Смакуя напиток, оказавшийся очень даже неплохим, мы с Хренио не без удовлетворения отметили, что интенсивная языковая практика пошла нам на пользу, и мы понимаем уже почти всё.

Тордул представил нам хозяина, досточтимого Ремда, приходящегося племянником досточтимому Волнию и возглавлявшего, говоря современным языком, металлургическое предприятие нашего нанимателя. Из сказанного с очевидностью следовало, что наш отряд поступает в распоряжение означенного Ремда, который с этого момента становится для нас вышестоящей командной инстанцией…

— Я всё-таки рассчитывал, что дядя пришлёт мне лучников! — заметил наш новый «главнокомандующий», заслушав доклад нашего непосредственного о численности и составе подкрепления.

— Ты не хуже меня знаешь, досточтимый, как нелегко найти хороших лучников в нашей стране, — возразил Тордул, — Все лучники Гадеса наняты городом, а греки…

— Знаю! Да и сколько там тех греков! Будь это легко — я нанял бы сам, не беспокоя такими пустяками дядю. Но их нет, а они нужны как воздух!

— Четыре моих стрелка вооружены маленькими аркобаллистами! — так назвал наш командир на греческий манер наши арбалеты, и по его знаку мы показали хозяину дома своё оружие.

— Самодельные?! — поразился тот.

— Они говорят, что можно сделать гораздо лучшие, если им предоставить мастеров и всё необходимое.

Я подтвердил, поскольку над этим вопросом уже мозговал, а схему спускового механизма классического средневекового арбалета знал. При наличии металла и людей, умеющих его обрабатывать, особых сложностей я тут не видел. За исключением финансовых, конечно, но под «всем необходимым» подразумевается ведь и звонкая монета.

— Думаю, что эту проблему мы решим! — проговорил Ремд, поразмышляв, — Со временем. А пока вы и со своими самоделками вполне сойдёте за лучников, — он уже сообразил, что ценой снижения скорострельности в нашем оружии достигается гораздо лучшая прицельность, так что в грубом приближении примерно то на то и выйдет, — Итак, четверо — негусто, но куда лучше, чем ни одного.

Как оказалось, мероприятия, аналогичные советской «политинформации», знали и жаловали и в античном мире. «Досточтимый», придя в благожелательный настрой, просветил нас об обстановке в стране. Со слов нашего непосредственного начальника мы уже успели вычислить, что на дворе стоит 197 год до нашей эры. Четыре года прошло с момента окончания Второй Пунической войны и почти десять — с изгнания из Испании карфагенян. Таким образом, формально верховная власть в стране теперь принадлежала Риму, но до сих пор наместниками здесь были люди из окружения Сципиона, продолжавшие его политику невмешательства в местные порядки. Кое-какая дань с подвластных племён, конечно, взималась, а беспредел пресекался, но в остальном «римская» Испания жила своей собственной жизнью — гораздо лучше, чем под прежней властью Карфагена. Да и то сказать, разве сумел бы Сципион овладеть страной, если бы на его сторону не перешло местное население? И разве только иберы? Финикийцы Секси, Малаки и даже самого Гадеса, устав от тяжёлой и загребущей руки североафриканского «старшего брата», добровольно присоединились к Риму на правах союзников и живут себе, как и жили. В Гадесе, например, до сих пор нет римского наместника. Но в этом году римский сенат, недовольный слишком малыми доходами от формально подвластной страны, отказал в назначении ставленникам Сципиона и направил в Испанию двух новых преторов — Гая Тудитана в Ближнюю Испанию и Марка Гельвия в Дальнюю, как раз из турдетанских земель и состоящую.

Оба наместника — ставленники группировки, соперничающей с кланом Сципионов, которую после смерти её прежнего лидера — Квинта Фабия Максима — возглавляет теперь сенатор Марк Порций Катон. Этот ревнитель «римской старины» требует превращения Испании в настоящую римскую провинцию, и Марк Гельвий — его личный ставленник — свирепствует в турдетанской Бетике сверх всякой меры. У Кулхаса, например, верного союзника Сципиона, этот глупец отобрал одиннадцать из двадцати восьми подвластных тому ранее городков. Конечно, Кулхас — не природный царь своих земель, а воспользовавшийся военной неразберихой захватчик, но разве так следует обращаться с союзниками? Если добавить к этому резко возросшие поборы — сам-то Катон честен, надо отдать ему должное, но об его прихлебателях этого не скажешь, а они наполняют свою мошну ну никак не за счёт римского государства, которое требует своей львиной доли — стоит ли удивляться недовольству местного населения? Странно было бы, если бы оно не восстало!

Проинформировав нас в общих чертах о «большой политике», Ремд перешёл к разбору «малой», касающейся нас непосредственно. Как мы уже въехали и сами, мятежные вожди воюют с новыми римскими наместниками и их новыми римскими порядками, а против прежних сципионовских ничего не имеют. Частные владельцы рудников, в том числе и Волний, таким образом, их врагами не являются. Если отношения между ними были нормальными при Сципионах, с чего бы им испортиться теперь? Загвоздка в другом — говоря современным языком, в «эксцессах исполнителей». У Кулхаса с Луксинием и в постоянном-то войске были тысячи людей. Теперь же к ним добавились ещё и многие тысячи крестьянского ополчения. Разве за всеми уследишь? Дисциплина же у этих «партизан» ещё та — формально подчиняясь своим вождям, на деле они творят всё, что самим заблагорассудится, и уж случая пограбить не упустят. Вожди же, нуждаясь даже в таком войске, вынуждены смотреть на эти безобразия сквозь пальцы, так что управы на мародёров нет никакой. В результате каждый владелец ценного имущества оберегает его, как может — вот, как наш наниматель, например.

Вдобавок, все эти обстоятельства приводят к парадоксальному раскладу. С одной стороны, группировка Катона в перспективе намерена полностью прибрать страну к римским рукам — в том числе и все прибыльные дела передать римским гражданам. Таким образом, в долгосрочных интересах клана Тарквиниев, дабы не потерять рудник, было бы восстановление прежних порядков, за которые и выступают мятежники. Но, с другой стороны, их господство чревато разорением здесь и сейчас. Этого тоже допустить нельзя, и от наёмников клана требуется соблюсти некую золотую середину — отвадить мародёров от собственности клана, не нанося им при этом слишком уж большого урона. Конечно, хороший бандит — мёртвый бандит, но пусть уж лучше их убивают римляне, расплачиваясь за это собственной кровью, и чем обильнее — тем лучше…

С этим «отеческим» напутствием наш отряд и направился в горы к северу от Кордубы, где и располагалась вверяемая нашему попечению собственность клана. Путь шёл вдоль притока Бетиса, но речушка оказалась с таким течением, что подниматься по ней на лодках мазохистов не нашлось. Вместо этого мы пылили по тропе пешком — судя по её основательности, наш выбор не был оригинален — и радовались тому, что большая часть груза навьючена на мулов, а не на нас.

Правда, бурный поток имел и немаловажное преимущество — никакая зараза в быстротекущей воде не успевала завестись, так что воду из речки можно было пить безбоязненно. По пути нам изредка попадались маленькие убогие деревушки, огороженные лишь чисто символически — скорее чтобы не дать разбрестись немногочисленной скотине, чем сдержать каких-нибудь злоумышленников. Стены некоторых из жалких хижин даже не были промазаны глиной, а представляли из себя простую плетёнку из прутьев.