Обретение - Бетти Лаймен-Рисивер

Вновь на глаза выступили слезы. Сара… дорогая, милая, прекрасная Сара…

— Да упокоит Господь твою душу! — прошептала Китти.

Они с Элизабет пошли тогда к Джону Холдеру. Джон сразу же согласился со своим отрядом сопровождать их до Хэрродтауна.

— Мы с Фанни так часто вспоминали этого ангела — Сару Джентри, — тихо произнес он.

Они решили выехать рано утром на следующий день. Майкл останется с Эстер.

Закрыв глаза, Китти постаралась больше ни о чем не думать. Дождь по-прежнему барабанил по крыше, его ритм завораживал ее… Вдруг раздался резкий стук в дверь, и она, вздрогнув, вскочила.

— Кто там? — Она потянулась за шалью. Майкл зашевелился в кроватке, перевернулся на другой бок.

— Роман… — донесся ответ, заглушаемый шумом дождя. Но Китти сразу узнала этот голос, и у нее перехватило дыхание.

Подбежав к двери, она отодвинула засов и широко распахнула ее.

— Роман… ах, Роман, это ты…

Китти узнала его не сразу: изможденное лицо было обтянуто сухой кожей, глаза лихорадочно горели. Из открытой двери на нее заносило капли дождя — холодные и колючие. Схватив Романа за руку, она втащила его за собой в комнату и захлопнула дверь. Скаут промок до нитки, струйки воды текли с полей шляпы прямо ему под ноги.

— Господи, Господи… — суетилась Китти, — иди сюда, поближе к огню!

Взяв кочергу, она разворошила тлеющие угли, и огонь вспыхнул с новой силой. Бросив сверху полено, она вернулась к нему.

— Ты весь промок до костей, сейчас принесу тебе кое-что из одежды Каллена…

— Нет, не нужно, — остановил ее Роман. — Моя скоро высохнет на мне.

Сняв шляпу и куртку из оленьей кожи, он повесил их поближе к камину. Огонь, разгораясь, весело трещал.

— Я все знаю, Роман. — Почувствовав, как слезы снова обожгли глаза, она стиснула зубы.

Он молча кивнул, не в силах говорить, и уставился в камин.

— Я узнала об этом только сегодня. Мы собрались утром в Хэрродтаун… Роман, я не могу в это поверить!

Она тихо заплакала. Роман повернул к Китти такое печальное лицо, что она невольно протянула к нему руки. Но он, казалось, окаменел от обрушившегося на него горя. Китти отстранилась.

— Сейчас приготовлю тебе что-нибудь поесть, — она подбросила еще одно полено в огонь.

— Нет, не нужно, — сказал Роман огрубевшим голосом. — Я не голоден.

— У меня есть немного кофе. Хочешь?

Он равнодушно пожал сгорбленными плечами.

Наливая в железный чайник свежей воды и вешая его на крюк над пламенем, Китти исподтишка бросала на Романа робкие взгляды.

— Что с ребенком? Все в порядке? — наконец спросила она.

Он быстро взглянул на нее и отвел глаза.

— По-моему, она чувствует себя хорошо.

— Значит, девочка… — вздохнула Китти. Сара хотела именно дочку…

Майкл снова зашевелился в кроватке, и Китти встала, чтобы получше укрыть его. Он лежал на боку, подложив ладошку под щечку, дыхание его было нежным и ровным.

Роману так не хватало ребенка в доме, но… Один он, конечно, не смог бы как следует заботиться о нем. Она знала, что если бы с ней самой что-нибудь случилось, Сара обязательно взяла бы к себе Майкла. И она сделает то же самое для ребенка Сары!

Роман допил кофе и сел возле камина, протянув к огню свои длинные ноги. Над его мокасинами курился парок.

— Давай поедем завтра в Хэрродтаун и привезем сюда малышку! — предложила Китти. — И можешь больше о ней не беспокоиться: просто у Майкла появится сестричка.

Он удивленно посмотрел на нее. Посмотрел осмысленно впервые со времени своего появления в хижине.

— Сюда? Ты хочешь взять ее к себе?

— Конечно! Сара на моем месте поступила бы точно так же!

Роман, медленно покачав головой, снова уставился на огонь в камине.

— Нет, — устало возразил он. — Спасибо тебе, но все уже решено. Я приехал, чтобы сообщить тебе о Саре… и попрощаться.

— Попрощаться?!

— Ее сестра Мариэтта с мужем Сэмюэлом уже берут ребенка к себе. Они гостили у нас, а теперь по горло сыты западом и возвращаются домой. Я буду сопровождать их в пути — мало ли что…

Она сделала к нему шаг от стола.

— Мариэтта… Никогда бы не подумала…

— У них нет детей… Они захотели взять девочку, и мне тоже кажется, что это лучший выход.

— Но… Но ведь если они увезут ее на восток, Роман, ты ее больше не увидишь!

Он обхватил руками грудь, словно не желая выпускать оттуда разрывавшего ее горя.

— Вряд ли, Китти, я скоро вернусь… Может, и не вернусь вообще… никогда.

Китти бессильно опустилась на стул: она остается совсем одна… Дождь в том же равнодушном ритме стучал по крыше, и только этот стук нарушал напряженную тишину в хижине.

— Когда умер Каллен, — сказала она, — мне казалось, что это убьет меня. Но, как видишь, ничего не произошло.

— У тебя все по-другому, — сказал он.

— Почему?

Роман молча отвернулся.

— Ну поговори же со мной, Роман! — молила его Китти, но он упорно глядел в сторону.

Все эти годы они всегда могли поговорить — даже тогда, когда не понимали друг друга, — и теперь его молчание было для нее невыносимым. Она опустилась на колени перед его стулом.

— Ради Бога, Роман! Нет — ради себя самого… ради меня… — слезы полились из ее фиалковых глаз, лицо исказили боль и подступающий к сердцу гнев, — поговори со мной!

— Оставь это, Китти! — взорвался он; глаза его, иссиня-черные от горя, засверкали.

— Нет, не оставлю! Разве я не любила ее?

Он, скорчив болезненную гримасу, процедил сквозь зубы:

— Да… Господи, да, я знаю! Но ведь не ты привезла ее в эти края на верную смерть!

Китти тяжело задышала: вот оно в чем дело…

Она обеими руками обхватила его широкое крепкое запястье:

— Ты всегда казнил себя и клял, Роман Джентри, но сейчас, по-моему, настал час покончить с этой привычкой! Сара сама всегда хотела быть рядом с тобой, где бы ты ни находился!

— Но она ненавидела Кентукки! Она была такой хрупкой, нежной, такой слабой… она не могла здесь выжить и надорвалась… А меня… так влекла эта земля — чудная земля, таящая в себе надежду… Я никогда и не помышлял уезжать отсюда. — Он тихо выругался, пытаясь освободить руку, но Китти еще сильнее сжала ее.

— Я не могу выносить, когда ты так убиваешься, изводишь себя… но за что? Роман, за что? Когда я с Майклом навещала ее в Хэрродтауне, Сара говорила мне, что ей там очень нравится… Ее отец всегда повторял, что Бог лучше других понимает ложь во спасение… Ее признания вполне достаточно, чтобы пережить эту утрату и не казнить себя!

Глаза его сузились, и он снова отвернулся.

— Она и правда сказала тебе об этом?