Третья Сила (СИ) - Чернышева Марина

Крестьяне, правда, употребляли еще слова «господарь» и «господарыня», но это непосредственно к своим арендодателям, у которых состояли на «земельном договоре». Такими являлись все мелкие владельцы земель, предпочитающие сдавать их в аренду крестьянам, до баронства включительно.

Крепостничества или другой равнозначной формы собственности на людей здесь не было, но существовала и лазейка: так называемые «должники» и «закладные». И если смысл кабалы первых понятен, то про вторых, кроме того, что в «заклад» можно отдать своего ребенка или жену, я до конца не уяснил, запутавшись в многочисленных оговорках и уточнениях, зачастую противоречивых, что было свойственно просвещавшим меня крестьянам.

Еще были и «пленные» — взятые в плен воины, при полноценном вооруженном конфликте между государствами, а еще могли быть угнаны в неволю граждане другого государства, проигравшего в войне. Про этих крестьяне практически ничего не знали, поскольку пока им с такими людьми сталкиваться не приходилось…

Короче: как везде — рабство вроде вне закона, но рабы имеются!

Глава четырнадцатая, в которой у героя разрешается несколько житейских вопросов

Когда мы, все втроем, в полном шоке от внезапно заговорившей «человеческим голосом» вампирши, вернулись к крестьянам, то после нашего рассказа, нам было совершенно спокойно заявлено, цитирую: «Так а шо ж вы хотели?! Вампирюги завсегда када голодные, человеческий облик терят, а становятся совсем как зверье бессловесное!»

— А что же вы раньше это нам не сказали! — заорал я первое, что смог выговорить после такой тирады «трехэтажного», который я, интеллигент в Бог знает каком поколении, даже сам от себя не ожидал! Я-то вампиршу почти как животное воспринимал, а она, оказывается, вполне себе девушка!

Правда как на крестьян, так и на наемников, моя лингвистическая эскапада произвела совсем не такое действие, как я ожидал: им вполне понравилась! По крайней мере — намного больше, чем моя обычная речь. А Нихим, выслушав меня открыв рот, даже решил поделиться впечатлениями, вопреки своему обыкновению, пробурчав вполне членораздельно:

— Ты смотри, — толкнул он в бок напарника, — даже по человечески говорить умеет, а я уж думал… — и опять замолчал, видимо, до следующего душевного потрясения…

А я в растерянности полез в затылок: такая реакция простых людей открыла для меня несколько иной ракурс восприятия моих с ними взаимоотношений. Как там у нас говорили? «Будь проще и люди к тебе потянутся»?! Вот поговорил я на дубе с напарниками и их отношение ко мне заметно потеплело, а следом и крестьяне стали на меня поглядывать с некоторой толикой симпатии. Так может действительно, не стоит так уж сильно закрываться от них под панцирем отчужденности? Открыться… ну, пусть «приоткрыться» и подпустить ближе?

Вот например, я уже ни раз замечал заинтересованные взгляды окружающих на футляр с моей семиструнной подругой, но достать ее не решался. «Кто его знает, — думал с изрядной опаской, — как воспримут это мое пристрастие окружающие… э-э… — ну, будем называть вещи своими именами, — простолюдины?» Не люблю это слово, но что делать, если оно отражает суть что крестьян, что моих напарников? И поймите меня правильно: речь не о «простоте» как таковой. Крестьяне, с их житейской сметкой и постоянным «себе на уме» и простота, в уничижительном ее значении, — вещи буквально несовместимые. Но вот если судить в плане воспитания и образования…

Не хочу сказать, что они прерогатива исключительно власть имущих, нет, среди тех такое быдло образованное встречается, что ни приведи Бог, ни один простолюдин не сравнится! Но существует определенный менталитет, сформированный среди крестьянства — вот что я имею в виду. Я-то наоборот, думал, что могу предсказать реакцию знати на то или иное мое поведение, а крестьяне — для меня темный лес. А выходит-то все совсем не так!

Что я о знати знаю? Ну, например, что на Земле в их среде — игра на музыкальных инструментах вроде бы как приветствовалась. В некий временной период — точно! Считалось даже, что это входит в программу обучения знатного ребенка. Однако ведь были и времена, когда это считалось прерогативой исключительно плебса! Причем подчеркну: «на Земле»! О здешних я вообще ничего не знаю.

Джинн, например, и сейчас считал, что мне не стоит даже доставать гитару, в присутствии местной знати. Хотя я бы рискнул: что я потеряю-то на данном временном промежутке?! Не примут? Чихну и уеду в другое государство, где придержу свои таланты исключительно для личного пользования. А примут — вообще отлично: стану местных дам земными песенками охмурять!

А сейчас вдруг как откровение меня посетило: крестьяне все поймут правильно, не стоит опасаться, что умение играть на музыкальном инструменте, да еще таком сложном как гитара, меня принизит в их глазах! Наоборот — мое владение инструментом сыграет мне на руку. Надо же, почти скаламбурил: «гитара сыграет на руку»! Так что не зря я ее с собой потащил — она нам скрасит еще не один вечер…

Обрадованный эти открытием, я уже более спокойно выяснил, что «голод вампирюгам застит разум» и они почти не помнят того, что творят сами или что делают с ними в это время. Так что смущения красавицы-вампирши, по пробуждении, я напрасно опасался, а то ведь мы такие интимные детали при ней обсуждали..!

Мужики не просто так нас ждали, а накрыли качественный такой «дастархан», в смысле — место для сытной трапезы. Вчера-то мы не особо изощрялись, похлебали кондер по моему рецепту, да улеглись ночевать — не говорю «спать» — сон тот еще был! А теперь «вампирюгу» на дереве нашли, причину ночного мандража поняли, расслабились, а соответственно и аппетит проснулся.

Когда я разглядел, чем предстоит «снедать», то аж замычал от предвкушения!

— Чего мычишь? — тут же пристал ко мне «старшой», — али не любо?

— Наоборот! Любо и очень! — тут же заверил его я и поспешил к накрытой белым «рядном» полянке: розовое сало толщиной в четыре пальца мужской руки, с равномерными мясными прожилками, ноздреватый, еще свежий хлеб, белоснежные луковицы, щедро накромсаные на четыре части, бардовые помидоры, да полведра вареной «картохи» «в мундирах» — надо быть дураком, чтобы от этой благодати нос воротить! Для полного блаженства мне не хватает малости…

А вот об этом-то я и не подумал! Про гитару, олух царя небесного, целый психологический экскурс забабахал, а вот о том, как простой люд воспримет мое умение колдовать — ни на минуту не задумался! Счастье просто, что и это они повидали и у них в деревне даже ворожея была. Нет, все же наш брат интеллигент, зачастую «задним умом крепок». Ну или действует, сплошь и рядом, через задницу — кому что ближе, выбирайте, не стесняйтесь…

— Ептыть! — шарахнулся от меня вправо старшой.

— Хух! — скопировал его движение мужик сидевший слева, а уже через секунду вся только что благостно расслабленная компания, напряженно таращилась на исходящую горячим паром и умопомрачительно благоухающую только что сваренным кофе, кокетливую белую чашечку с золотым ободком!

— Упс! — я смущенно развел руками, стараясь не выплеснуть на кого-нибудь горячий напиток.

Похоже, что манипуляция чистой силой сыграла-таки со мной дурную шутку, как и предупреждал Мерхаб! Творить заклинание на «автопилоте» мне еще долго не светит, а вот так «пожелать» — это я всегда пожалуйста. Вот и дожелался…

— Сразу предупреждаю — особо ничего не умею — две-три мелочи мой предел! — тут же постарался охладить горячие головы, ну и на будущее: знаю я этих мужиков, если сразу не прибьют, то тут же приспособят на роль Золотой Рыбки!

После моих слов мужики заметно расслабились, а «старшой», которого, к слову, звали почти земным именем Харитон, на слух, по крайней мере, хмыкнув сказал, усаживаясь на прежнее место:

— Ты, княжич, прям как та шкатулка с сюпризами, — блеснул он знанием мудреного словца и горделиво задрал бороду, — что не день, то находка! У тебя «старшая кровь»-то по отцу или по матушке будет?