Дочь по контракту (СИ) - Дали Мила

— Анастасия Евгеньевна открою тебе маленькую тайну, мужчина может бросить девушку с равным успехом после позволения на первом свидании или отказа на десятом. Суть отношений не в этом. Может, настало время сорвать привычные шаблоны?

И Марк говорит, говорит еще, да так сладко. Господи как красиво он умеет ставить под сомнение женский рассудок, убеждать, навязывать свою волю…

Я дезориентируюсь и не замечаю, как Лютольф расстегивает боковую молнию на моем платье. Стягивает до середины вместе с бретелями на белье, и лишь треск ткани заставляет меня очнуться.

Взвинчиваюсь, пытаюсь отползти назад, а Марк крепче придавливает меня к дивану. Я мокну от духоты и предвкушения, чувствую слияния запахов наших тел и ароматов парфюма.

— Это неправильно…

— Тише…

Адвокат одним махом срывает с себя рубашку. Не глядя бросает в сторону и вновь хочет избавить меня от платья. Нетерпеливо, жадно снимая и стягивая его к бедрам.

Я вижу пленительное тело Марка, накаченный пресс, грудь, сильные широкие плечи. У него чистая слегка загорелая кожа. Впервые дотрагиваюсь обнаженной руки Лютольфа, осторожно, словно передо мной не мужчина, а дикий зверь, пугающий своим могуществом. Платье снова расходится в треске.

— Испортишь.

— Я куплю тебе другое.

Он больше не слышит или не желает слышать моих протестов.

— Нужно было выключить свет…

— Я хочу любоваться твоим телом. Оно безупречно.

Это последнее что мне удалось сказать. Марк заглушает мои слова поцелуем, глубоким. Губы Лютольфа на вкус как морозная вишня. До блаженства приятно ощущать его влажный поцелуй и как одновременно колется борода, царапая мои щеки и подбородок. Фееричное сочетание.

Марк высокий и спортивный мужчина, однако, со мной он сдерживается, рассчитывая силу, точно опасается нанести травму. Он останавливается, прерывается и осыпает меня не только теплом прикосновений, но и вопросами «Нравится?», «А как ты любишь?», «Хочешь, если я сделаю так?».

Сгорая от невыносимого ожидания, я отворачиваюсь и подставляю шею для губ Марка. Руки сами тянутся к его спине. Вонзаюсь ногтями в кожу.

— Сегодня я хочу наслаждаться подчинением тебе Марк, делай, как чувствуешь.

— Тогда это будет долго и яростно. Изматывающе горячо. Ты будешь кричать и умолять остановиться, но вряд ли у меня получится тебя услышать.

Слова Марка вызывают во мне резкий скачок давления и острый азарт. Я решаюсь окунуться в этот грешный омут с головой, прочувствовать тот самый пик блаженства, забыть хотя бы на время обо всех проблемах.

Закрываю глаза, погружаюсь в мир тактильных ощущений и фантазий. Позволяю Марку играть с моим телом, как заблагорассудится.

Правда расслабиться мне не удается, прикосновения Лютольфа разные, сродни кнута и пряника. До мурашек нежные лишь кончиками пальцев… и вдруг меня уже обжигают хлесткие шлепки, хаотичные. Такие что я вздрагиваю, будто меня коснулось огненное пламя. И вновь успокаивающее медленное движение руки Марка.

Я не вижу, но чувствую, как остаюсь нагая, а весь мир исчезает. Слышится звон бляшки ремня и как холодный металл случайно задевает мое бедро, а потом ремень летит в сторону и шумно падает на пол. Тяжелая рука Марка раскаленным обручем обхватывает мою шею, сжимая, заставляет открыть рот для поцелуя.

И я напрягаюсь всем телом, а потом широко распахиваю глаза, ощущая Марка везде. Задыхаюсь, бьюсь в адреналине.

Мерещится, что глянцевый потолок чернеет и растворяется, превращаясь в бескрайнее небо, усеянное алмазами. А может, у меня темнеет перед глазами от приятных чувств? Настолько, что искры летят. Без преувеличения. Никогда прежде мне не было так хорошо.

Вскрикиваю и снова дышу, вбирая в себя кислород Марка. Поддаюсь рукам адвоката, когда ночное небо перед глазами сменяется на гладкую обивку дивана, которую я царапаю ногтями. Она еще холодная, но я согрею ее своим животом.

Теряю счет времени и молюсь. На полном серьезе. Потому что адвокат действительно не слышит моих просьб остановиться…

В какой-то момент я пугаюсь, его безудержной страсти, а через мгновенье мне хочется визжать, оглушаться собственным голосом, но уже не от страха…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Что собственно я и делаю. Лишь тогда Марк замирает, плавно отстраняется. Мягкий диван подо мной распрямляется, оттого что Лютольф встал на пол.

Без лишних слов Марк подхватывает меня на руки и уносит в спальню. Осторожно укладывает на большую постель. Сам умещается рядом.

Ух ты… я оказалась в святая святых — личной комнате именитого адвоката.

Жаль, я ни на что не способная, зато сладко измотанная. В спальне мрачно, только лунный свет размыто очерчивает дизайнерскую мебель. И черт с ней.

— Останься ночью со мной, — лениво шепчет Марк, подтягивая меня словно любимую игрушку.

Я же молчу и кусаю пальцы. Никак не могу унять сердечный ритм. Лютольф, кажется, спокоен и полностью удовлетворен. У меня душа горит, будто я совершила нечто ужасное, противозаконное. Стыдно ли мне? Ни капельки. Значит, побуду сегодня бандиткой.

Глава 14

Не проходит и десяти минут, как насытившийся Марк засыпает. Он так забавно сопит, что хочется похихикать.

Я вряд ли закрою глаза, поэтому тихонько убираю с себя руку адвоката, поднимаюсь с кровати и на цыпочках покидаю спальню.

Апартаменты Лютольфа огромные. Как хорошо, что Марк вызывает клининг и не имеет постоянных служанок. Было бы неловко в моем положении, столкнуться с кем-нибудь пока возвращаюсь в гостиную.

Я нахожу свои вещи, с грустью смотрю, что от колготок остались жалкие тряпочки. Платье годное, только молния сломана.

Торопливо одеваюсь.

Марк, конечно, просил переночевать, но не так, чтобы очень. Поэтому я решаю сделать финт и сбежать по-английски. Заодно и проверю, как отреагирует на мое исчезновение Марк.

Перед тем как уехать я все же хочу поздороваться с пернатым дружочком Алексом. Лютольф говорил, что спрятал птицу в кабинете. Пожалуй, двинусь на поиски.

Словно тень я прошмыгиваю из гостиной, гуляя, натыкаюсь на ванную.

О, Марк любитель джакузи и позолоченных краников?

Не знала что у адвоката на полках столько флаконов. Обычно у мужчин единственный пузырек, предназначенный для всего и бритва. У Лютольфа же многообразие средств. Гель для душа бодрящий, гель лавандовый успокаивающий. Такой большой мальчик, а в "сказки", напечатанные производителями верит.

Белоснежные полотенца идеальной стопочкой сложены.

Хм…каков перфекционист этот Лютольф.

Стефания бы здесь навела порядков.

Миную кухню и обеденную зону, в дальней части квартиры я вижу дверь, она не заперта. Наконец оказываюсь в кабинете. Щелкаю выключателем, и помещение заполняется ярким светом.

Щурюсь, привыкая глазами. По обе стороны от меня располагаются шкафы с книгами. Зарубежная классика и отечественные произведения, современные авторы.

— Вау… «Желанная для Диктатора», а Марк знает толк в развлекательном чтиве…

Но в основном тут учебники юриспруденции.

Мое лицо озаряется улыбкой, когда я оборачиваюсь и вижу клетку из тонких серебристых прутиков.

— Алекс! Твоя Настюха пришла.

Ускоряясь, спешу подойти ближе, но невольно задерживаюсь у рабочего стола адвоката. Среди стопок документов и канцелярии я замечаю отдельный лист.

— Ах!.. Марк!.. Боже!.. Да!.. — до тика в глазу знакомым голосом кричит попугай.

— Тихо ты… — краснея, шикаю на птицу.

Теперь жалею, что вообще открывала рот. Алекс прыгает по жердочке и пуще орет, будто назло. Он пародирует меня, размахивает крыльями. Если попугай не замолчит, то обязательно разбудит хозяина дома.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я начинаю волноваться, второпях беру найденный лист.

Бумага чиста, на ней только моя подпись. Стало быть, Марк еще не придумал, что прописать в контракте. Или не успел? Хорошо это или плохо? И что делать мне? Лист не копированный. Оригинальный.

Сейчас я могу выкрасть контракт, обезопасив себя и дочь от последствий.