Мормилай. Грёзы проклятых - Журкович Андрей

Обитатели дома не должны тебя видеть, поэтому не спеши! Как закончишь, возвращайся ко мне с докладом.

Я кивнул, убрал записку за пазуху и вышел прочь. Найти нужный дом не составило труда. Это был огромный особняк, в хорошем месте, недалеко от центра города. Я вальяжно прогуливался вокруг, изучая дом.

«Не удивительно, что Антони скрывает от Войцеха имя своей любовницы, — думал я, разглядывая монументальное четырёхэтажное строение. — Её семья несравнимо богаче. Антони, может и дурак, но даже он понимает, что девчонка ему не пара. Их интрижка, похоже, началась лишь сегодня, раз они ещё не проработали способы связи и тому подобное… Что ж, ты замахнулся на хорошую партию, Антони, мамочка будет тобой довольна. Вот только нужен ли ты отцу своей избранницы? Что-то мне подсказывает, что ответ отрицательный».

Выждав, когда я разминусь с прохожими, так чтобы никто не смотрел на меня и оказавшись в затемнении между светом двух фонарей, я нырнул к кованной ограде сада. Подпрыгнув, я подтянулся и перемахнул на ту сторону.

«Кажется, никто не заметил».

В саду дорожки формировались бортиками живой изгороди, и я скользнул внутрь зелёного лабиринта, выискивая нужный мне ориентир. Журчала вода в искусственных запрудах, куда попадала по глиняным желобам. Там поблёскивали жёлтые бока карпов, охотившихся на мотыльков однодневок, кружащихся в свете масляных фонарей неподалёку и падавших прямо на водную гладь. Наконец, я вышел к фонтану. Три лебедя образовывали треугольник и были повёрнуты в его центр. Из их клювов били струи воды, стекая по множеству блюдец разного размера вниз. Я подошёл к беседке, обошёл её кругом, где действительно обнаружил плоский булыжник. Камень лежал в центре круга из камней поменьше. Это было похоже ни то на импровизированную крепость, ни то на алтарь.

«Наверное, она в детстве это сложила, а затем запретила слугам даже приближаться, не то, что касаться. Отличное место для секретов».

Подняв камень, я оставил письмо Антони, и уже собирался убираться прочь, как вдруг заметил силуэт собаки. Она подошла неслышно, но не залаяла, а изучала чужака. Я разогнулся, собака чуть дрогнула. Тогда я развернулся к ней спиной и пошёл к ограде, двигаясь мягко и неспешно. Не нужно было оглядываться. Мне казалось, что теплое пятно, её учащённо бьющегося сердца следует по пятам, не смея приблизиться дальше незримой черты. Оказавшись подле ограды, я обернулся. Собака смотрела на меня в нерешительности. Огромный мохнатый волкодав мялся, словно щенок, не понимая, кто перед ним.

«Собаки очень чувствительны. Они понимают множество слов, улавливают эмоции, страхи… Не удивительно, что у неё ступор. Когда встречаешь то, что не можешь понять или объяснить это не столько пугает, сколько ошеломляет».

Подпрыгнув, я уцепился за верхушку ограды, и перемахнул обратно на улицу. Собака просунула мордву между прутьями и долго смотрела мне вслед.

«Надо будет что-нибудь взять для неё в следующий раз», — думал я, не сомневаясь, что следующий раз будет и очень скоро.

По возвращении в особняк Веленских, я заметил огонёк света на кухне. Он появился всего на миг, свозь запертые ставни, но мои обострявшиеся к ночи чувства успели уловить этот миг. Зайдя в дом через черный вход, который я оставил незапертым, хоть Антони и снабдил меня ключом от неё, я начал вслушиваться. Долгое время не было слышно ничего, кроме тихого попискивания мышей, да поскрипыванием деревянных перекрытий, которые точили короеды. Наконец, я услышал голоса. Говорили негромко, едва шептали. Звуки доносились со стороны кухни. Мне не составило труда подкрасться неслышно, как призрак. Когда тебе некуда спешить, ты можешь простоять на одной ноге десяток минут, лишь бы опустить её ровно тогда, когда скрипнет на улице камень под колесом дилижанса. За дверью кухни были трое женщин. Я мог бы подслушать, о чем они говорят, но отчего-то не захотел за ними шпионить. Дважды стукнув костяшкой указательного пальца, я толкнул дверь. Анна, Майя и Агата сидели за столом, пируя остатками еды с бала. Их бокалы были наполнены вином, а лица раскраснелись от недавнего смеха.

Завидев меня, женщины замерли, выпучив глаза. Пока никто не упал в обморок, я отсалютовал им двумя пальцами, прижав их к виску, выдвинул из-за стола свободный табурет и сел. Стояла гнетущая тишина. Они молчали, ошеломлённо глядя на меня. Первой отошла от потрясения Агата. Она улыбнулась мне, встала, обогнула стол и опустила кисти на мои плечи, поглаживая. Затем наклонилась и поцеловала в темя.

— Не бойтесь, он не обидет и не выдаст, — мягко сказала Агата.

— Пока не прикажет Антони, — холодно заметила Майя, но по ней было видно, что она заинтересована происходящим.

— Как же не обидит… — прошептала Анна.

Я покачал головой, глядя на неё. Не обращая внимания на посудомойку, Агата наполнила ещё один кубок вином, придвинув ко мне. Я с интересом поднял его и понюхал. С наступлением ночи все мои чувства обострялись. Я различал тончайшие сплетения запахов, шагов за сто чуял, как кто-то курит трубку, при должной концентрации, я мог расслышать поступь кошки во дворе. Задумчиво подняв бокал, я пригубил напиток, буквально коснувшись его языком. Это было прекрасно. Изысканный вкус сначала обжог мою ротовую полость, а затем устремился к груди, горяча, будто парная.

«Надо с этим поаккуратнее, — думал я, смакуя уже забытые ощущения употребления напитков. — Но… чёрт, побери… Я могу больше, чем знаю. Интересно».

Я отставил бокал и долго сидел, глядя в одну точку. Женщины некоторое время мялись, но поняв, что мормилай не собирается никуда уходить, а драгоценные часы празднования тикают, снова начали, хихикая, общаться, то и дело тихонько сталкиваясь стенками фужеров. Агата села ко мне на колени, победно глянув на кухарок. Ей явно доставляла удовольствие демонстрация. Я же тихонько подался вперёд, вдыхая аромат её волос. Она заметила это. Её плечи чуть заметно сошлись, а спина выгнулась. Выдержав паузу минут в пять, я, поклонившись, ушёл. Остановившись у спальни Антони, я тихонько постучал. Послышались торопливые шаги, дверь распахнулась. Антони ждал, явно даже не сомкнув глаз.

— Ты всё сделал, как я сказал? — прошептал он.

Я кивнул.

— Записка под камнем за беседкой у фонтана с лебедями?

Я кивнул.

— Отлично… — Его глаза мечтательно блеснули. — Иди в оружейную, — шепнул Антони и запер дверь.

Я отправился восвояси. Толкнув дверь, я почувствовал аромат мыла. Шагнул внутрь, закрывая за собой. На мои веки легли шершавые ладошки, а шеи коснулся горячий поцелуй.

Глава 8