Последнее искушение. Эпилог - Малков Семен

— Я ведь помню, как хорошо вы ко мне относились в детстве. Только скажите — и во всем вам помогу! — от таких слов бабушка и дед просто растаяли.

Добился Дмитрий и того, что задумал, — расположения жены шефа. Он охотно выполнял разные ее поручения, закупал и доставлял в дом продукты. Даша особенно в этом нуждалась: из-за размолвки с мужем не желала его об этом просить. А их молчаливая ссора продолжалась, и никто не делал первого шага к примирению. Куда девалась их взаимная страсть? Когда Петр возвращался домой, Даша, поставив на стол ужин, сразу уходила в детскую и ложилась, лишь убедившись, что муж спит.

Может, по причине их охлаждения, Дмитрий и показался ей привлекательным мужчиной. Даше всегда нравились сильные парни. Ее первой любовью был профессиональный каскадер, и Петр покорил ее сердце не только своим обаянием, но и тем, что силен и статен. А Дмитрий выглядел еще мощнее, и к тому же его жгучий взгляд говорил о незаурядном темпераменте. Нет, у нее и в мыслях не было изменить мужу, но все же она сознавала, что красавец-водитель ее волнует.

Как и все мужья, Петр этого не замечал, был доволен тем, как успешно друг детства снова вписался в их семью и, заехав навестить заболевшего деда, удовлетворенно сказал:

— Видишь, мы с тобой оказались правы! Все убеждали меня не брать Митьку — мол, испортился — почти уголовник. Только ты, дедуля, поддержал, так как знаешь: человека можно исправить, если создать условия!

В последнее время у профессора участились сердечные приступы, и сейчас плохо себя чувствовал: лежал, слушая внука, с закрытыми глазами. Однако сразу открыл их и оживился.

— Это истина, подтвержденная практикой! Даже закоренелого преступника можно исправить, а Митя был хорошим мальчишкой, и лишь морская вольница сбила его с правильного пути.

— По правде говоря, на меня подействовали факты его проступков, — особенно поножовщина, за что он чуть не попал в тюрьму, — признался деду Петр. — И я не ожидал, что Митька так хорошо и умно будет себя вести.

— Ну что ж, это свидетельствует о его желании исправить свои ошибки и стать хорошим человеком, — с доброй улыбкой констатировал профессор. — И ты, внучек, должен в этом его поддержать!

— Будь уверен, дедуля, все сделаю, что в моих силах, — заверил его Петр. — И докажу отцу, что он ошибается! Ведь если постараться, любого человека можно исправить, — воодушевленно произнес он, вопросительно глядя на профессора. — Разве не этому учил твой Макаренко?

Старый ученый-педагог был известным сторонником и пропагандистом учения Макаренко. Однако, бросив на внука любящий взгляд, ответил довольно уклончиво:

— У тебя уж слишком великодушная натура, Петенька! Макаренко лишь учит, что преступника можно исправить и к этому надо стремиться. Но это отнюдь не означает успеха в каждом случае.

Он замолчал, размышляя, и мягко добавил:

— Все же, внучек, не спеши с выводами — прошло мало времени. Я на твоей стороне, но тебе не стоит пренебрегать и мнением отца: у него в этой области тоже большой опыт.

* * *

В свой гостиничный номер Голенко приходил, валясь с ног от усталости. Чтобы завоевать авторитет и доверие в новом для себя коллективе, он выбивался из сил и, стараясь понравиться, оказывал услуги всем сотрудникам офиса. И конечно, не забывая о задании, полученном от Резника, в первую очередь, как холостяк, обворожил девушек — секретарш и программисток. В этот вечер, усталый, но очень довольный тем, как прошел день, Дмитрий ввалился к себе с полной сумкой продуктов и, не раздеваясь, стал выгружать их на стол.

— Сейчас бухну по полной программе и наконец- то расслаблюсь! Пошли они все в..., — он грязно выругался, и ему стало легче. — Ладно, придется еще какое-то время поприсмыкаться, зато потом отыграюсь. Они меня еще узнают!

Откупорив пузатую бутылку дорогого коньяка, Дмитрий сделал большой глоток прямо из горлышка, и лишь потом разделся, вымыл руки и стал готовить себе еду. А когда, наконец, насытился и наполовину опорожнил содержимое бутылки, ему остро захотелось поделиться своим успехом с матерью и, взяв трубку, он заказал телефонный разговор с Одессой.

«Конечно, она уже дома и со своим шимпанзе в кровати кувыркается», — с похабной ухмылкой подумал Дмитрий, но мать он любил и вслух проворчал:

— Ну неужели ты не могла найти получше этого ублюдка! — и снова глотнув из бутылки, яростно поклялся: — Гад буду! Как добьюсь своего — замочу падлу! Ты, ма, достойна лучшего!

Но тут их соединили, и он услышал ее голос:

— Это ты, Митюша? Ну как дела идут?

— Лучше не придумаешь! Меня уже все тут зауважали, хоть и не хвастаю своей дружбой с их боссом. Я как бы сам по себе — так надо.

— А как тебе живется? Гостиница устраивает?

— Нормально, ма! Она не шикарная, но мне лучше и не положена, — объяснил Дмитрий. — Чтоб не задавали лишние вопросы. Петька ссужает меня бабками по-черному: платить больше через кассу нельзя.

Оксана часто задышала в трубку, и Дмитрий понял, что подошел Резник.

— Ну а как... продвигается... наш... план? — сбивчиво спросила она, по-видимому, одним ухом слушая, что говорит «авторитет».

— Передай своему..., — Голенко прервался, мысленно понося ее любовника, — что все идет как надо. Все мне доверяют! Я снова свой у Юсуповых и ко всему там имею доступ. И с бабами — все о’кэй! Ты же знаешь, ма, — он самодовольно ухмыльнулся, — с вашим сословием у меня проблем нет. И секретаршу босса закадрил, и программистку — как мне велел твой...

Он снова про себя матерно выругался и продолжал хвастать:

— Представляешь, ма? На меня глаз положила даже жена Петьки — уж в этом я никогда не ошибаюсь! А шмара — высший класс: тянет на «мисс Европу»!

Видно Резник все слышал, так как Оксана снова, запинаясь, посоветовала:

— Ты, сынок, будь поосторожней! И не вздумай заигрывать с женой Петьки! Ведь должен понимать: если взревнует, все пропало!

Но Дмитрий понимал это сам и постарался их с Резником успокоить.

— Да не трепыхайтесь вы! Чай, не дурак! Для меня бабки важнее!

Часть вторая.

ПАДЕНИЕ

Глава 7.

Личный водитель

Закончив очередное заседание, Петр уже собирался пойти перекусить, когда ему позвонила мать. Он устал, проголодался и торопливо сказал:

— Мамуля, ты откуда говоришь — из театра? Если дело не срочное, я тебе через полчаса перезвоню. Деньги я уже перевел на имя вашего директора.

— Ну вот, у тебя уже и для меня нет времени, — обиделась Светлана. — Что с тобой, сын? Причем тут твоя помощь театру? Нам поговорить больше не о чем?

Она задохнулась от возмущения:

— Дашу ты обидел, с отцом перестал считаться, а теперь и я уже не нужна? Тебя просто не узнать! Ты в здравом уме?

Выговор матери подействовал, как холодный душ. «Ведь она и так редко мне звонит, а я с ней — как с посетителем. Видно, переутомился: ум за разум заходит, — мысленно осудил себя Петр. — Мама вправе обидеться». И вслух покаянно произнес:

— Прости, мамуля! Два часа подряд заседали, и хотелось хоть немного передохнуть. Ну не обижайся, говори: что у тебя?

— Ладно, хотя уже и не знаю: важно ли это для тебя, — с горечью сказала Светлана. — Олечка простужена и сидит дома. А ты обещал сестрам новую игру на компьютере. Забыл, наверное, за своими делами?

— Забыл, мамуля, — честно признался Петр. — Я пришлю человека, чтобы научил ее этой игре. И с ним еще чего-нибудь для сестричек.

Но этим он еще больше обидел мать — так и не понял, что родители и сестры скучают по нему и хотят лишний раз повидаться.

— Ты совсем стал черствым, Петя! Кого ты пришлешь? Думаешь, у нее мало игр? Девочки хотят видеть своего брата! А тебя они уже не интересуют? Разве ты их не любишь?

На лице Петра одновременно отразились огорчение и досада.