Монарх II (СИ) - Александр Сергеевич Сорокин

кое-как смог принять вертикальное положение и поднял кулаки на уровень груди. Бельский и не собирался сдаваться!

На него посыпались жестокие и хлесткие удары. Уйдя в глухую оборону, он принялся, шаг за шагом, пятиться к ограждению. Наконец, он уперся спиной в холодную стену. Больше отступать было некуда!

Почувствовав новую точку опоры, Артур принялся точечно выцеливать печень и челюсть оппонента. Один за другим слабые удары достигали своей цели. Дело начало сдвигаться с мертвой точки.

Правда, цена…

На его лице не было живого места. Из-под ноздрей сломанного носа текли ручейки крови. Барабанные перепонки лопнули от невероятного давления, глаза заплыли. Он был лишен почти всех органов чувств и ориентировался на тяжелые удары соперника, что сыпались на него нескончаемым потоком.

— Сдавайся уже! Я же тебя прибью ненароком! — Заорал кавказец, влепив локтем в солнечное сплетение Артуру. Юный граф согнулся пополам от боли.

Но все было бесполезно, Бельский его все равно не слышал. Но инстинкты… Инстинкты хищника брали тело под свой контроль! И сейчас они говорили ему лишь одно… Борись! Борись изо всех сил!

Отметив, что противник замешкался, Артур резко выпрямился и впечатал мощный апперкот в челюсть Джигита! В этот удар пришлось вложить все оставшиеся силы…

Рухнувший наземь горец по-настоящему рассвирепел, не столько от удара, сколько от свиста трибун. Еще бы! Еле стоящий на ногах новичок смог опрокинуть матерого деда! Такого унижения охотник давно не испытывал!

Рывком поднявшись на ноги, Джигит набросился на Бельского, вколачивая в него удар за ударом. Спустя несколько минут бесконечного избиения, кавказец немного успокоился. За все это время ему в ответ не прилетело ни единого удара. Остановив кулак в миллиметре от подбородка Артура, горец внимательно вгляделся в глаза новичка и не увидел ничего, кроме потухшего взгляда.

Он уже давно был без сознания, но все еще стоял на ногах, опираясь спиной о край арены…

* * *

Дождавшись окончания дуэли, я спрыгнул на арену. Подойдя к застывшему другу, я положил руку ему на плечо.

Молодец, Артур. Этот бой ты выиграл. Но не у противника, а у самого себя. Ты несмотря ни на что, не сдался, не показал слабину. Это заложит основу под формирующийся стержень воина!

Поражение в состязании не играло никакой роли, ведь битвы ждут нас на протяжении всего полотна жизни. И не все они будут проходить на ристалищах! Важно лишь победить самого себя. Сделать так, чтобы оглядываясь назад, ты не испытывал к себе стыда или отвращения.

— Твой друг достойно бился. — проговорил Джигит.

— Знаю. — согласился я, не оборачиваясь.

— Но он еще не прошел необходимый путь ученика. Впереди будет только тяжелее.

— Знаю.

— Хорошо, если так… — Хмыкнул кавказец. — Отведешь его в лазарет? Он тут недалеко, ребята покажут путь.

— Да.

Аккуратно взвалив тушу друга себе на плечо, я направился в сторону указанного здания. В провожатые мне вызвался Коротышка, за всю дорогу ни проронивший ни слова. Зайдя внутрь, я оказался в типичном больничном помещении. Медсестра, вмиг оказавшаяся рядом, показала на свободную койку, куда был уложен Артур. Заверив меня, что с пациентом все будет в порядке, она тут же принялась за дело. Я вручил ей несколько склянок с зельем энергии.

Покинув лазарет, я ненадолго остановился и посмотрел на небо. Этот путь другу предстоит пройти в одиночку. Ему нужно было испытать самого себя и понять, кем он хочет быть: охотником или добычей.

Прочистив мысли, я вернулся в расположение отряда. Усталость начинала давать о себе знать. Дергая за ручку двери, я мечтал лишь об одном: теплом душе и мягкой кроватке.

Как же я ошибался!

Комната превратилась в логово паука-психопата. Паутина была везде! Закрыв за собой дверь, я сел на пол. Заметив арахнида, свисающего на одной из нитей, я лишь усмехнулся. Это была война без победителей. Кинув взгляд в сторону, я увидел наволочку, которой недавно обмотал шкатулку с зельями. Ларчик блестел в паутине, но был надежно закрыт. Маленький гадёныш явно пытался его вскрыть, но безуспешно.

— Мелкий, давай мир, а? Обещаю, что не буду выгонять тебя на улицу, выбирай себе свой угол. Но только убери это добро!

Паутина вдруг зашевелилась, и перед моим лицом возникла тушка мелкого проказника. Глядя на меня, тот показал лапками на шкатулку, потом — на свои жвала, будто бы прося зелье! А если…

Я выудил из подпространственного хранилища пузырек и помахал им перед мордочкой паука. Тот яростно принялся трясти головой. Во дела! Вручив тому зелье, я принялся наблюдать, как тот ловко открыл крышку и стал поглощать содержимое. Малец даже пустую склянку вернул! С благодарностью кивнув на прощание, арахнид исчез, как и вся паутина вокруг!

Р-раз! И Чистота! Лишь в дальнем углу осталась небольшая часть белесой сетки, на которой посапывало мохнатое тельце попрошайки. Интересные дела тут происходят! Но плевать, потом разберусь! Приняв горячий душ, я рухнул в кровать и забылся крепким сном.

Мне ничего не снилось, а проснулся я от рева дракона. Резко вскочив с кровати, я оглянулся. Вроде всё было чисто… Но тут рев повторился! Правда, не дракона, а моего голодного желудка.

Да уж… Довел я себя. Решив первым делом покончить с мыльно-рыльными процедурами, я направился в душ. Искупавшись и приведя себя в порядок, я отправился в гостиную, где уже был накрыт стол, за которым сидела дружная компания.

— Ну ты и спать, стажёр! — помахал мне куриной ногой здоровяк, замотанный в бинты, словно мумия. — Мы с Василием уже подумали, что ты сдох от пережитого страха в Лесу! Бу-га-га!

— Глеб, доброго вам утра! Присаживайтесь. Извините, но мы не знали, когда вы проснетесь и начали без вас. Будить же после столь непростой ночи посчитали излишне невежливым. — Лев, ненадолго прервавшийся от нарезки мяса, скривил лицо, случайно двинувшись телом. Из-под шикарного халата ненадолго промелькнул забинтованный бок.

— Рад, что вы идете на поправку! — улыбнулся я и присел на свободный стул.

Лира тут же на правах единственной девушки в нашем коллективе принялась меня обхаживать. Красавица положила мне в тазик несколько жирных стейков, придвинула соус и большую плошку варенной картошки с зеленью.

— Налетай, герой! Ты заслужил! — ударил кулаком по столу Никита. Он хотел было засмеяться, но сдержал себя. Уверен, болело у него всё…

— Ты молодец! — похвалил меня Радомир. Его красные от слез глаза заблестели. — Ты выжил. Но я всё равно поставил за тебя свечку.

— Надеюсь, в правильное место? — усмехнулся я, оперативно работая вилкой и ножом.

— Не сомневайся.

— И как ты только смог уложить эту зверюгу⁈ — Никита