ДНИЩЕ: Отрывая лица - Пол Фейн

— Прощайте, — обречённо произнёс Клиф.

Только сейчас я вспомнил про него. Он не жался у стены, а просто стоял и ожидал того, что должно произойти. Его усталое лицо смотрело в сторону артефакта без испуга и как будто молило, чтобы всё это поскорее закончилось. А вот у меня такого желания не было! Если пришельцы действительно не управляли кубиком, значит следующим мог быть кто угодно.

Ну и пусть! Значит, вот как закончатся мои приключения. В конце концов, я прожил уже намного дольше, чем предполагал. Так пусть же не будет моя смерть столь бестолковой, как у большинства из тех, кого мне довелось повидать за последнее время. И за последние секунды.

Глупость, конечно, моё туловище не было неуязвимым, и навряд ли я бы действительно был какой-то помехой для такого убойного оружия. И, тем не менее, я принял единственное возможное для меня решение. Так сработало подсознание, и это было мне неподконтрольно.

Я бросился на Клифа, повалил на пол и закрыл своим телом.

Мне вспомнилась Анна, моя жена. Подумать только, мне до сих пор тяжело называть себе её имя. Но, твою мать, почему именно это воспоминание? Неужели перед смертью нельзя было прокрутить в голове все лучшие моменты, как это бывало в старых фильмах? Почему я вспомнил этот кровавый след в ванную… Как я зашёл, уже понимая, что меня там ждёт. И как же я ошибался, что был готов увидеть это! Не был готов. Совершенно.

Она лежала в нелепой позе у унитаза. Её лицо было разбито и деформировано. Кровавый отпечаток на унитазе точно сообщал, куда её били головой. Держали за волосы и херачили до тех пор, пока не закончились крики. Я застал её мёртвой, но отчётливо слышал голос у себя в голове, как она сопротивлялась, как боролась за жизнь, чтобы уберечь Мирту…

Мир стал диким для меня именно в этот момент. Я потерял веру во всё.

Хоть я и работал преподавателем антропологии и знал многое о людской природе, а всё же не мог принять того факта, что человек способен на подобное. Смерть — грязная штука. Никогда так не бывает, чтобы кто-то умирал безболезненно. Всегда это сопровождается целой комбинацией взрывных чувств, которые шквалом рушатся на агонизирующего человека, а потом… Мне и так было известно, что потом ничего нет. Но увидев такое… Я начал на это надеяться.

Да, я лишил жизни убийцу моей жены. Это произошло ещё до того, как я увидел её на полу ванной комнаты, потому что мне нужно было спасти дочь. Не представляю, что бы я сделал, если бы мог убить его ещё раз. Я был шокирован от того, что сделал, что я — убийца. Но это не заполняло образовавшейся пропасти внутри меня. Это было опустошение.

— Хватит!!! — Закричал я, пытаясь остановить воспоминание, застрявшее в моей голове.

Я был согласен на что угодно, чтобы всё прекратилось. Чтобы лазер пробил мой мозг и исполосовал моё тело, уничтожило бы меня до конца. Ведь от меня и так уже ничего не осталось.

— Да, кажись, успокоилось, — тихо сказал Клиф.

Я осознал, что валялся на полу с зажмуренными глазами уже довольно долгое время, и всё ещё дышал. Это было странно. Немного выждав, мне всё же захотелось узнать, почему, и поэтому выглянул поверх столешницы.

Кубик лежал в фарше из внутренностей, крови и плоти. Не стрелял.

— Вот же ж срань, — выругался я, осторожно приподнимаясь.

Немного выждав, я всё же рискнул приблизиться. Нога угодила в вязкую лужу, которая практически заполняла помещение, и раздался едва заметный шлепок. Я замер в оцепенении, но, поняв, что артефакт был неактивен, выпрямился и подошёл к нему. Осторожно взял и поднёс к лицу. Если эта хрень хотела меня убить, лучшего шанса и не представилось бы. Мне захотелось решить этот вопрос прямо сейчас. Он меня либо убьёт, либо нет. Всё просто.

— Клиф, — обратился я, — медленно выходи.

— Слушаюсь, — сказал он и пополз к выходу, загребая ладонями чьи-то кишки и волосы.

Когда он оказался за дверью, я услышал его пришибленный голос.

— Хранитель спас меня! — Полушёпотом ликовал он, — Хранитель. Настоящий Хранитель! Он спас меня!

Несмотря на то, что стена помещения была сделана из прозрачных материалов, увидеть сквозь потёки крови что происходило снаружи я не мог. В некоторых местах стена была разрезана ровными штрихами, словно безумный художник ваял эту картину ножом наотмашь.

Я стоял посреди красной от крови переговорной среди останков тел. От туловищ мало что осталось. Мне многое доводилось видеть, но смотреть долго на эту кашу я всё же не мог. Это было мерзко. В воздухе висел железный запах. Да и сам я был полностью покрыт частями людей, с которыми разговаривал совсем недавно. От этого, прямо сказать, было не по себе!

Какая же всё это хрень! Артефакты, тоже мне. И вот такое дерьмо летело из Воронки не останавливаясь. Точно, как в помойку. Но вот вопрос — откуда? Этим вопросом задавались многие искатели приключений. Ох, лучше бы они сразу стреляли себе по коленям, нежели идти искать отходы пришельцев. Хотя, для многих это был вопрос выживания. Ведь найти можно было не только то, что тебя убьёт, но и то, что может спасти, наподобие того же ножа, который буквально выдернул меня из сладких объятий смерти. Как знать, быть может где-то лежал вечный Дэд-Мак, который восполнялся после каждого укуса. Да, я допускал, что можно найти даже и такие штуки. Но почему?

Обычно я не забивал себе этим голову — было некогда. А вот сейчас, после нашего непродолжительного совещания, весь в дерьме и чьих-то мозгах, мне следовало тщательно обдумать произошедшее. Ведь, насколько мне стало известно, у этой группировки должен был находится целый склад артефактов, которые они либо выкупили — за спасение жизни, конечно, и плату, вероятнее всего, не произвели — либо нашли сами. Для этого у Хранителя было много ресурсов, в том числе и людских.

Вербовка была обычным и простым делом и, как правило, сопровождалась жестоким кровопролитием. Не удивительно, что спустя всего лишь несколько месяцев затюканные и забитые задроты превращались в отбитых берсерков, которые устраивали такой беспредел, какого не знала история и весь антропогенез вместе взятые. Наверное, стоило их жалеть, что так происходило. Мне сложно было врубиться, каково это — увидеть, как убивают родителей, а затем забирают в казармы, где от людей не оставалось ничего человеческого, поэтому судить не брался.

И теперь во