Дом вдали от мира - Арндис Тораринсдоттир

остров. Тогда Магнеа и заместила собой эту утрату. Она бабушке почти как дочь. И если Магнеа чего-нибудь захочет, она с лёгкостью может этого добиться.

Я уставилась на брата.

— Да с кем же это ты успел пообщаться?

Инго сдул прядь волос со лба.

— Да со всеми.

Я открыла рот.

— Знаешь что, — решительно сказал брат. — Если ты действительно хочешь помочь, попытайся прибить гвоздями доску вон к тем брёвнам.

Школа

И вот начались уроки.

Это были странные уроки.

Всего нас собралось двенадцать человек — половина моего бывшего класса. Но только четверо оказались моими ровесниками: я, Ворон и близняшки Дирлейв и Херборг. Так называемая школа на острове — это и средние классы, и детский сад вместе. То есть, кроме моих ровесников и подростков, там было четверо детей. Не просто детей, а малышей в подгузниках! «Ой, я наделал!» — вопили они о своих туалетных достижениях.

У меня не было никаких сил терпеть всё это. А бедный Герой тем временем скучал то в папином кабинете, наблюдая, как папа вздрагивает каждый раз, когда Фритьёв бьёт копытом в перегородку, то в гараже рядом с мамой, которая постоянно весело насвистывала, убирая навоз.

Немалым потрясением для меня стало то, как Ворон помогал Янсине менять подгузники во время полуденного отдыха.

— Что ты делаешь? — спросила я. — Ой-ой!

Он ловко снял с младенца грязный тряпичный подгузник и сунул его в ведро с мыльной водой. Ну разумеется, эти островитяне не пользовались одноразовыми подгузниками, как нормальные люди.

Ворон покачал головой.

— Мы все когда-то были маленькими, — сказал он торжественно. — А дети острова — наши общие дети. Мы все тут заботимся друг о друге.

— Ты надо мной издеваешься, — обиделась я. — Мне, что, теперь тоже менять подгузники?

— Всему своё время, — жизнерадостно сказала Янсина и потрепала меня по голове. — Конечно, чтобы тебе позволили менять подгузники, ты должна сначала заслужить доверие у малышей.

Я не сказала ни слова. У меня вообще не было слов.

В то время как дети спали, у нас тоже был тихий час. Нам разрешалось спать (!), или тихонько лежать и размышлять о своём (!), или читать. А девочке по имени Стейнгерд, которая сидела за соседней партой, иногда позволяли вырезать снежинки. Нельзя было громко разговаривать, кашлять и смеяться.

А ведь в средней школе не бывает никаких тихих часов!

Хорошо было Ворону, Сёльви и сёстрам-близнецам — они могли спокойно общаться на языке жестов. Их руки постоянно взмывали в воздух, а я не понимала ни слова и поглядывала на них с опаской — а вдруг они обсуждают меня? Сказать по правде, я была в этом совершенно уверена.

— Да-да, я тебя понимаю, — шепнула мне Янсина, когда я, отвернувшись от Сёльви, уставилась на учительницу с возмущением. — Вы ведь с братом совсем не знаете язык жестов. Дети на Большой земле его не учат, для нас же это второй родной язык. Не переживай, я подготовлю для тебя и твоего брата учебную программу, и за зиму вы его одолеете.

Инго молча сидел в углу вместе с другим подростком — тем самым Валом, сыном Магнеа. Они листали комиксы.

Впрочем, у моего брата не было времени на всю эту школьную жизнь — ведь у него было так много дел и на главной кухне, и на мысе, который он теперь называл убежищем Инго. Он проводил время в школе, то рисуя чертежи строений, то рассчитывая грузоподъёмность или что-нибудь в этом роде. Янсина откровенно восхищалась его «радостной целеустремлённостью», «инициативностью» и «постоянной вовлечённостью в рабочий процесс».

В школе на острове была и доска. На ней писали мелом. Нет, я, конечно, видела доски для маркеров. В моей школе имелись такие на случай, если электронная вдруг сломается. Но доска для мела — это нечто! Он постоянно крошился, и одежда Янсины местами была белой. По-моему, мел нужен только для того, чтобы рисовать на асфальте. Да что не так с этими людьми? Я рассказала Ворону о доске для маркеров, и он, как обычно, возмутился.

— Подумай, сколько отходов от этих пластмассовых маркеров, Дрёпн! Мел намного экологичнее!

* * *

Спустя некоторое время Янсина хлопнула в ладони.

— Перемена! Бегом на детскую площадку!

Детскую площадку? Правда? Ничего похожего я не тут не заметила, когда бродила по окрестностям. Я помогла одеть малышей и в предвкушении сбежала вместе со всеми по лестнице на первый этаж.

Но детская площадка выглядела не совсем так, как я её представляла.

Качели, лесенка, доска-качалка, песочница для малышей, а также футбольное и баскетбольное поле, под ногами — щебёнка.

Но ведь всё это было… внутри Высотки.

Большие окна пропускали много света и были открыты настолько широко, что внутри казалось прохладно, как снаружи. И всё же мы оставались в доме.

Мы с Инго озадаченно переглянулись.

— Бежим к качелям! — крикнул Ворон. На другом конце площадки нас поджидали десять разных качелей. Подвесные шины, качели-доски, качели-корзины и качельки для малышей. Нас было всего двенадцать в классе, так что мест хватило всем.

Ворон занял одну из качелей-досок, оттолкнулся ногами и стал уверенно раскачиваться. Я уселась на подвесную шину и тихонько покачивалась, поглядывая по сторонам.

И всё-таки построить детскую площадку в здании было разумным решением. Ведь зимой особо не погуляешь во дворе из-за плохой погоды. Здорово, что можно покататься на качелях и где-нибудь побегать не выходя из дома!

— Дрёпн, — окликнул меня Ворон, — давай раскачивайся сильнее. Нам нужно ещё успеть поиграть в футбол.

— Что? Да мне и так хорошо.

— Ты не понимаешь, — возразил Ворон. — Ты ведь обязана кататься на качелях.

— Обязана кататься?

Ворон показал рукой куда-то вниз, и я увидела знакомое оснащение. Такое же, как в центре энергии.

Я задохнулась от ярости.

— Да вы издеваетесь! Мы что, даже во время отдыха обязаны производить энергию?

— Это идея моей мамы. Когда я был ещё совсем маленьким она, качая меня, вдруг задумалась о том, сколько энергии уходит зря. За свою сообразительность она удостоилась особого признания от Стража дома! Эйрун, которая тогда была Электриком, придумала устройство, и теперь мы не бесцельно отдыхаем, а вырабатываем энергию, даже малыши, — Ворон мотнул головой в сторону качелей для самых маленьких.

— Раз нам придётся кататься на качелях, мы ведь можем отработать на них свой энергетический долг, да?

Ворон покачал головой.

— За школу у нас дополнительный еженедельный долг. По пятницам мы катаемся очень долго.

Я люблю качели. Я всегда их любила. Но когда я уселась на доску