Рассудку вопреки - Миранда Невилл

Блейк вжался в кресло, страстно желая стать невидимкой. Всю свою жизнь он избегал подобных дискуссий, и среди его близких знакомых были лишь те, кто находил удовольствие в менее возвышенных занятиях. А теперь даже в своем будущем он не видел спасения. Он был обречен стать членом семьи, которая почти в полном составе питала истинную страсть к печатному слову.

Что бы подумали эти образованные люди, если бы узнали, что он предпочел бы переплыть Ла-Манш, чем продраться через один из бесконечных томов Вальтера Скотта.

Что бы они сказали, если бы узнали, что новый член их семьи, взрослый человек тридцати лет от роду, обладавший известным именем и получивший самое прекрасное образование, какое только возможно в Англии, едва мог читать? Что он с величайшим трудом разбирает одну страничку простого печатного текста.

Блейкни понимал, что многие люди, и в первую очередь его собственный отец, считали его глупцом, но никто не знал, что это абсолютная правда.

Глава 8

Мысль напиться казалась весьма соблазнительной. Графины с портвейном и бренди, стоявшие на столе, казались гораздо более дружелюбными, чем люди, сидящие за столом. Дамы вышли из-за стола, оставив Блейка в компании братьев Монтроуз, Айверли и его друзей.

С момента неприятной встречи с Хантли Блейк старался не злоупотреблять спиртным. Если вспомнить, то последний раз он напился в тот вечер, когда его мать устраивала бал в честь Минервы. И вот чем все это закончилось. Он отставил стакан в сторону, твердо решив, что в этой компании просто обязан оставаться абсолютно трезвым. От беспокойства и уныния его спас лакей, сообщивший, что леди Айверли просит сэра Блейкни встретиться с ней в библиотеке.

Что такого притягательного в этих библиотеках? Зачем людям так много этих проклятых книг?

Диана была в библиотеке одна.

— Вы считаете это благоразумным? А что, если сейчас сюда ворвется ваш муж и набросится на меня с кулаками?

Диана рассмеялась:

— Я предупредила Себастьяна, что собираюсь поговорить с вами после обеда. Он обещал вести себя прилично.

— Очевидно, в том случае, если мы будем вести себя прилично.

— Не думаю, что вы испытываете желание нарушать приличия в моей компании, впрочем, как и я в вашей, так что не стоит притворяться.

— Вы же знаете, как жестоко я страдал из-за того, что вы меня бросили.

— Ничего подобного. И это к лучшему, поскольку теперь мы станем братом и сестрой.

Диана сделала шаг к нему, взяла его за обе руки и поцеловала в щеку.

— Добро пожаловать в семью.

— Мне очень жаль, — сказал Блейк. — У меня не было ни малейшего намерения компрометировать вашу сестру.

— Я это знаю, Блейк. Теперь присаживайтесь, и поговорим. Но прежде расскажите, как вы поживаете. Последний раз мы встречались в Мандевиле позапрошлым летом.

— Я жил в Девоне, управлял поместьем.

— И вам нравятся занятия сельским хозяйством? Выглядите вы хорошо.

— Мне доставляло удовольствие приносить какую-то пользу. Но я рад ненадолго вернуться в город.

— А ваш отъезд в деревню был как-то связан с денежными проблемами, которые у вас возникли?

— Спасибо, что тогда одолжили мне денег. Извините, что пришлось задержаться с выплатой долга.

Если Диана и заметила, что он заслонился от ответа на ее вопрос, то она этого не показала.

— Вы рассказали об этом своей сестре? — спросил он.

— Нет. Думаю, я коснусь этого вопроса лишь в том случае, если дело каким-то образом затронет интересы Минервы, тогда я обязательно поставлю ее в известность. Если же нет, думаю, нам обоим стоит забыть об этом.

Блейк испытал облегчение. Ему всегда легко было с Дианой, и это являлось одной из причин, по которой он хотел на ней жениться. Хотя следовало признать, что из двух сестер Минерва была красивее. Если судить непредвзято, то лицо Дианы казалось самым обычным. Ее привлекательность заключалась в роскошной фигуре, чудесных темных волосах и великолепных нарядах. Единственной общей чертой сестер были большие ясные голубые глаза. Помимо того что Диана обладала немалым состоянием, Блейку казалось, будто она очень хороша в постели. Увы, убедиться в этом ему не случилось: девушку увел Себастьян, этот занудный книжный червь. Блейк до конца так и не смог понять, почему это произошло, хотя предполагал, что случившееся имело некоторое отношение к любви.

Блейк напомнил себе, что в период ухаживания Диана была вдовой, познавшей интимную сторону супружеской жизни, тогда как Минерва — невинная девушка. Но в ходе их недолгой застольной беседы промелькнул едва уловимый намек на чувственность, позволявший предположить, что в его невесте можно пробудить настоящую страсть. Поэтому, отказавшись делить ложе с собственной женой, он, безусловно, многое потеряет. К тому же, расстроив планы отца, он причинит боль супруге, которая, безусловно, захочет стать матерью. Об отцовстве Блейкни никогда особенно не задумывался, но не исключено, что когда-нибудь и он захочет иметь наследника.

Блейк чувствовал, как слабеет его решимость. Решение не консумировать брак было принято в момент раздражения и, возможно, оказалось излишне поспешным. Если и в дальнейшем они так же хорошо поладят, то будет трудно, даже глупо придерживаться своего решения. Сафьяновый футляр с прекрасным изумрудным ожерельем приятно оттягивал карман пальто. Он намеревался вручить подарок Минерве сразу после обеда в присутствии ее семьи и друзей как символ самого искреннего расположения.

— Блейк! Вы меня не слушаете!

— Простите, что вы сказали?

— Пока ничего. Я хочу поговорить о Минерве. Она хорошая девушка, и, думаю, вы с ней сможете быть счастливы. Она хочет забыть о том недоразумении, которое предшествовало вашему обручению.

— Я рад.

— Она гораздо младше вас.

— Десять лет не столь уж большая разница. И потом, Минерва производит впечатление вполне уверенной в себе девушки.

— Мин всегда была не по годам рассудительной, но это не значит, будто она знает так много, как ей кажется. Кроме того, она несколько импульсивна и склонна попадать в неприятные ситуации. Порой ее приходится спасать от самой себя.

Впервые в ходе обсуждения предстоящего брака Диана достаточно прозрачно намекнула, что Блейк может привнести в этот союз кое-что еще, кроме своего имени, состояния и мужского начала. Мысль о том, что ему придется оберегать и направлять свою излишне интеллектуальную невесту, согревала Блейкни, давая приятную возможность ощутить себя защитником.

— Вы имеете в виду, — сказал он с улыбкой, — забирать ее под залог, как это уже однажды случилось?