Рим. Новый Порядок. Том 1 - Дмитрий Молдовану

слонов, лошадей, собак, — продолжил я, — но они заметны из-за их размеров. Чем мельче существо, тем труднее его разглядеть. Наше зрение имеет предел. Вы, как медикус, отлично знаете, что есть люди с разным зрением. Кто-то видит лучше, кто-то хуже. Мы ограничены своими глазами. Размышляя над этим, я даже провел странный опыт. - немного запнулся я. - Я смотрел вдаль, с вытянутой ладонью перед собой. Когда я смотрел вдаль, я видел очень плохо ладонь. Но когда я смотрел на ладонь, видя линии на ней, я не различал то что вдали. Я так и не смог одновременно видеть то что вдали и линии своей ладони.

Гален слушал меня внимательно и не перебивал. А после описания опыта по фокусировке зрения, тоже вытянул перед собой руку и начал фокусироваться на разных предметах.

— Удивительно! Мы научились лечить катаракту, вытягивая лишнюю жидкость из глаза больного. Но я не задумывался ранее, об этом свойстве глаза. То есть, мы всегда знали это, но не обратили на это внимание осознанно. Что же, продолжай свою мысль к чему ты пришел?

— А затем я наблюдал за орлом который высоко в небе охотился. Он ринулся вниз явно видя свою жертву. Я тогда задумался, а увидел бы я зайца с той высоты? Мы на земле их не всегда замечаем. Для той же высоты они должны быть мельче муравья для нас. Значит, в принципе, возможно видеть что-то более мелкое, но наш глаз не способен. Если бы у нас было зрения орла, то может мы бы увидели что-то более мелкое? Возможно есть что-то живое, но которое мы не видим, как атомы? Я не знаю как прямо это доказать и увидеть. - вздохнул я. - возможно инженеры могут что-то придумать? Наш пытливый ум смог очень многое изобрести, что в природе нет. Тогда бы мы смогли увидеть новый мир. Микро универсум.

— Как вы сказали микро? Хмм.. маленький мир.. - задумчиво произнес Гален. - Простите, цезарь, но я не могу это принять. Ваши доводы слишком умозрительны и смелы.

— Если есть этот микромир, – продолжил я – то возможно, его живые существа могли бы назвать микробы, то есть микро и био…

— Если есть этот мир. - скептически улыбнулся Гален, - Но вряд ли это так. Нет никаких доказательств или наблюдений подтверждающих это.

Я предполагал что мои слова не примут на веру. Да, он выслушал из уважения, но вряд ли Гален, примет на веру такую теорию. Тем более что сам он утверждал что тело человека состоит из четырех видов жидкостей (гуморов): крови, флегмы, желтой и черной желчи. Я когда услышал это, был немного в осадке, как такой ученый который хорошо разобрался в хирургии, опирался на такую чушь?

— Разве мы не знаем, что нет живых существ, которые бы не пахли?

Гален слегка нахмурился, но не перебивал.

— Если вода пахнет миазмами, а после кипячения запах исчезает, это может говорить о том, что мы уничтожили источник запаха. Неживые вещества, вероятно, не изменили бы запах после кипячения.

Гален усмехнулся.

— Смелое утверждение, цезарь. Но то, что мы можем утверждать с уверенностью, это то, что огонь меняет свойства воды. Ваши идеи уже значимы. Не всегда есть возможность очистить воду, но вскипятить ее проще. Я уже поделился этим опытом с медикусами легионов.

Я понял, что убедить его в существовании "микробов" пока невозможно. Но это не повод сдаваться.

— Уважаемый Гален, — сказал я, слегка наклоняясь вперед. — Мне пришла в голову еще одна мысль. Как насчет следующего опыта?

— Внимательно слушаю.

— Если кипячение помогает воде, то, может быть, стоит попробовать прокипятить бинты и инструменты перед операциями? Я слышал, что раны иногда воспаляются.

Гален задумался, поглаживая бороду.

— Интересное предложение. Обычно мы используем мази, которые сами по себе обладают лечебными свойствами. Но, пожалуй, стоит попробовать. Но лишь ради знаний.

Я улыбнулся, чувствуя удовлетворение.

— Что же, думаю, на этом мы можем завершить. — Я встал, показывая, что разговор окончен.

Гален тоже поднялся и поклонился.

— Спасибо за интересный разговор, цезарь. Ваш взгляд на вещи необычен, и это редкий дар. Вы способны замечать то, что другим кажется несущественным.

— Благодарю, — кивнул я с благодарностью.

Когда Гален вышел, я остался наедине с мыслями о линзе. Стекло у нас слишком мутное, хотя ювелиры могли бы выточить нечто похожее из горного хрусталя. Лупа, конечно, могла бы стать доказательством того, что возможно увеличивать изображение искусственно. Но что дальше? Сама по себе она мало что даст. Разве что как принцип, который передать инженерам. Пусть уже они развивают механизмы.

Сейчас же такой проект затруднительно реализовать: материалов не хватает, да и объяснять всё ремесленникам сложно, да и лагерь накладывает свои ограничения. Ладно, впишу заметку в блокнот. Пока это не срочно.

Можно заняться наконец цифрами, благо несколько вариантов я уже накидал, и теперь раздумывают над более удачными. Думаю что успею к тому времени, как Гален разберется с кипячением.

923(170) июнь, Карнунт, Паннония

Прошел почти месяц с тех пор, как римские войска отправились на север. В их отсутствие порядком в лагере заведовал Клавдий Помпеян. Уже пожилой воин, он, тем не менее, оставался полным сил. Моя сестра, Люцилла, была вновь в положении — ее четвертый ребенок, но первый в браке с Клавдием. Осенью он, видимо, консумировал брак, а пару недель назад, как рассказала мама, она родила мальчика. Назвали его Lucius Aurelius Commodus Pompeianus.

Меня это имя неприятно задело. Слишком сильное совпадение с моим собственным. Намек на амбиции? Это оставалось вопросом. Вспомнились те неоднозначные взгляды сестры. Моя интуиция шепчет что тут что-то назревает.

Сам Клавдий ходил весь сияющий, принимая поздравления и подарки по случаю рождения сына. Я тоже поздравил. Однако искренней радости не испытывал. Все мысли были о Люцилле. Она уже воспитала троих детей, а теперь в свои годы должна растить еще одного младенца. Такой изнуряющий ритм материнства без передышки мог обернуться бедой для ее здоровья.

В тот момент я чувствовал скорее жалость к сестре, чем радость за генерала.

Отец перед походом дал наставления Помпеяну держать меня в курсе насчет кампании, делится новостями с фронта, и вообще взять роль ментора в военном деле. И несмотря на то что генерал выполнял свои обязательства, мне