Перфекционистка в офисе - Мария Хайнц

А зря. Николай рассказал за обедом, что когда опытный работник говорит о «плохом чувстве» в отношении какого-то дела, но не может объяснить причины, специалисты советуют довериться ему. Последние исследования показали, что интуиция таких людей обычно не обманывает. Они, правда, базировались на наблюдениях за сотрудниками с многолетним опытом работы: десять-двадцать лет на одном месте. Но у нас в отделе таких нет. Поэтому придется довериться мне. Уверена, что интуиция меня не обманывает, и с показаниями Леши все сходится, но где взять доказательства?

Пока борюсь с никудышным рабочим духом моих подчиненных, Николай проводит день вне офиса — попросил за свой счет. Сказал, что ему нужно решить один вопрос. После его ухода места себе не нахожу. Я вдруг на секунду представила, что он не вернется — нашёл предложение получше. От этой мысли мне совсем плохо — холодный пот на лбу выступает, работать не могу. Мысли вьются, как лианы в тропическом лесу. От них все теснее и теснее в голове. Уже ни одного свободного местечка не осталось — только страх, что он не вернется. Потом я испугалась еще сильнее — от этого самого страха. Ведь если бы сейчас ко мне подошли Анжела или Толик или Володя с заявлением на увольнение, я бы ответила: «Скатертью дорога!», а тут такая странная чувствительность…

Наверное, из-за дела Сердобольного переживаю — ведь доказательств у нас все еще никаких, а Николай — моя последняя надежда. Ну и кроме этого, он единственный, кто смеется над моими шутками, ходит со мной обедать, знает архитектуру и не делает вещей, которые меня раздражают. И еще умеет танцевать чечетку! Об этом нам обязательно еще нужно поговорить.

Со Светой еще хотелось бы поговорить, но у нее нет времени. С Лёшей… С ним сейчас очень трудно. Не принимает никакой критики, огрызается на любое предложение и отказывается гладить постельное белье. Говорит, что в этом нет необходимости — как только на него ложишься, оно сразу становится мятым. А ложимся мы поздно, когда уже темно и ничего не видно, поэтому разницы никакой. На предложение готовить вечером только вегетарианскую пищу он отвечает, что я сошла с ума, и кладет мне на тарелку котлеты с пюре. Я не ем, он обижается. Когда я упомянула, что Николай — рыбный вегетарианец, и это делает его гораздо более эффективным и продуктивным, он вскочил и убежал из кухни в комнату. Что за странные реакции? Я думала, Лёша мне курс по тайм-менеджменту подарил, чтобы я личную эффективность повышала, а сам убегает, когда о ней слышит. Потом он накричал на меня. Не хочет ничего слышать об этом Николае и его вегетарианстве тоже. Я сказала, что отныне тоже не буду есть мяса. После этого мы с ним практически не общаемся. Даже смс не посылаем.

В четверг вечером под душем мне вдруг приходит мысль, от которой становится больно, но лишь на секунду. Она, как вспышка, которая слепит на несколько мгновений и превращает картинку в голове в одно большое белое пятно. Потом ты снова видишь: видишь, что было до этой точки, после нее и понимаешь, что это был всего лишь пункт — место, с которого линия твоей жизни, случайно столкнувшись с другой, пошла в другом направлении. Ты оказался на дороге, увидел фары приближающегося автомобиля, и тебя в последний момент кто-то схватил за руку и оттянул на тротуар. Кто-то оказался в нужный момент времени в нужном месте и протянул руку. Никакой судьбы, никакого пересечения путей двух сердец. Просто совпадение. Обыкновенная случайность. Как в броуновском движении. Как на обычной дороге.

Думаю о том, что вполне могу представить жизнь без Лёши. Его нежелание жениться мне даже на руку. Есть шанс еще раз присмотреться. Может быть, он — не единственный, мне предначертанный. Просто с тех пор, как его встретила, я по сторонам не оглядывалась. А ведь есть и другие мужчины… Спокойные и уравновешенные. Бракофобиями не страдающие. Танцующие. Еще в понедельник, когда услышал, что меня интересует чечетка, Николай предложил сходить с ним вместе на курс ирландского танца. Ответила, что подумаю. Сначала надеялась, что смогу уговорить Лёшу пойти со мной, но теперь понимаю, что всё бесполезно.

В пятницу с утра, к моему огромному облегчению, Николай появляется со счастливой улыбкой на губах. Ребята встречают его… Примерно, как меня, — продолжают смотреть в мониторы компьютеров. Николай кладет копию документа, с которого сразу выхватываю нужные слова: «Постановление о возбуждении уголовного дела … получение взятки … в отношении Сердобольного Ивана Николаевича». Готова расцеловать Николая в порыве благодарности, но соблюдаю субординацию: глядя на него снизу вверх, с нескрываемым восхищением жму руку.

— Огромное спасибо! Ты здорово нас выручил.

— Не за что! — бойко чеканит он. — Университет не хочет афишировать процесс, поэтому информация не просочилась в прессу.

— Как тебе удалось это узнать?

— Поговорил по душам со студентами университета, съездил к следователю.

Он смотрит на меня такими счастливыми глазами, что мне невольно вспоминается Лёша — в самом начале наших отношений он тоже так смотрел на меня: будто я была редким драгоценным камнем за толстой витриной, к которому безумно хотелось прикоснуться, но нельзя…

— Ты свой выходной на это потратил? — спрашиваю и чувствую, что во рту совсем пересохло.

— Да, ведь по инструкции в рабочее время нам не разрешается покидать стены офиса, кроме как на обед.

— А почему мне сразу не сказал, что идешь по делу Сердобольного?

— Боялся, что не получится, — Николай смущенно улыбается.

— В любом случае, ты большой молодец! — говорю я, отпивая глоток из бутылки с водой. — Теперь на законных основаниях можем отказать господину Сердобольному в открытии счета. И в срок уложились!

Я сканирую документ и посылаю по почте менеджеру, копию — Виктору Алексеевичу с указанием, что официальный отказ в открытии счета поступит от нас в течение дня.

Днем отмечаем это знаменательное событие с Николаем в суши-баре недалеко от Павелецкой. Небольшие оранжево-оливковые столики на двоих под цвет обоев, большой выбор теплых роллов, как я люблю. Примечательно только то, что привел нас сюда Николай. Я предоставила ему право выбора в качестве поощрения за свершенный им рабочий подвиг.

— У меня есть право относить один обед в месяц на счет банка, поэтому ни в чем себе не отказывай! — торжественно поясняю, заходя внутрь. Николай помогает мне раздеться и вешает пальто на плечики. Его прикосновения, словно электрические разряды, прожигают кожу.

— Безалкогольный «Мохито», — бросаю на ходу официантке. Прижимаю спину к холодному стулу. Удивляюсь, ка это от меня пар не идет. Нужно охладиться.

— Мне стакан воды, пожалуйста, — заказывает Николай. — Со льдом.

Какое-то время мы молчим, разглядывая обои на стенах напротив друг друга.

— Выражаю тебе благодарность, и прими поздравления с первым удачно завершенным делом, — наконец, произношу я.

— Говоришь, будто я — детектив, — он смущенно улыбается.

— Так оно и есть. Никогда бы не решилась на такое! Поехать в университет, найти студентов, выудить нужную информацию, потом еще получить копию документа у следователя! Это и есть работа настоящего детектива!

Моему восхищению нет предела.

— Вы никогда не сумеете решить возникшую проблему, если сохраните то же мышление и тот же подход, который привел вас к этой проблеме, — произносит любимую цитату Николай. — Когда нет ответа, я всегда несколько раз повторяю эту фразу, игнорирую первые приходящие в голову мысли — они обычно стереотипные и жду, когда придет вторая волна. Она более чистая и оригинальная. А иногда, если сидеть тихо-тихо несколько минут, можно поймать легкое, как дуновение ветра, вдохновение, и тогда ты точно знаешь, что вышел на другой уровень. Я говорил тебе, что от менеджеров и самого Сердобольного мы ничего нового не узнаем. Я просто вышел из тоннеля, и тогда стало все ясно.

— Виктор Алексеевич попросил выразить тебе личную благодарность, но в следующий раз такие действия согласовывать с ним, так как у нас для внешних расследований есть специальное детективное агентство. Здесь, конечно, требовался немедленный результат, и ты сделал всё аккуратно, без стрельбы, — я смеюсь. — Поэтому еще раз поздравляю и выражаю признательность!

— Специальное детективное агентство? — переспрашивает Николай.

— Да, которое только с финансовыми организациями сотрудничает, но мы нечасто туда обращаемся.

— Я и не думал, что такое есть. Интересная, наверное, у них работа.

— Наверное, — стрела уже знакомого страха пронизывает мой живот. — Я надеюсь, ты не хочешь от нас туда уйти?

— Нет-нет, — успокаивает меня Николай. — Пока меня все устраивает.

Мы изучаем меню, заказываем один большой сет суши и роллов на двоих и лимонно-грушевый чай. На десерт планируем сладкие роллы, но сначала решаем попробовать сет. Как удобно, что мы оба — вегетарианцы. У нас даже обед получается заказать складно, никаких споров, недовольств, как с некоторыми.