Домоводство. Первые уроки - Вероника Вячеславовна Горбачева

душистого мёда, а сказочного напитка, варившегося из него с ягодами и хмелем, а затем выстоянного в земле несколько десятков лет. Глыбы и круги чистого белого свечного воска, к которому уже приценивались местные парфюмеры и просто девицы-красавицы, любящие устраивать с подружками посиделки при свечах. Россыпи самоцветов, необработанных и в изысканных оправах, кабошонов и фигурно огранённых. Услада женских глаз — целые горы гребней, браслетов, бус, височных колец, рукодельных штучек — резаных из кости и бивня. Кипы холстов, целые туеса речного жемчуга всевозможных оттенков и расшитые им же налобные повязки, ворохи душистых целебных трав, цветастые платки и шали, связки сушёных душистых грибов — немыслимая редкость в этих краях! А, это уже «вкусные» ряды пошли… Орешки калёные, для особо нежных зубок чищенные; пастила рябиновая, яблочная, ягодная; морсы и квасы на любой вкус, ржаная мука! (Непременно взять, чтобы подать к борщу не надоевшие пшеничные пампушки, а родной чёрный хлебушек!) Селёдочка толстенькая, с молоками, икорка красная и чёрная, кусковая и в рассоле…

Вот на этом месте у бесконечного прилавка, усыпанного колотым льдом с погружёнными в него хрустальными и серебряными чашами деликатесов наши с Элли ноги просто приклеились к земле. На добрых полчаса. Будь наша воля — мы бы этой икрой, наверное, перемазались по уши, до того напробовались. Это ж никакого сравнения с той, что в моём родном мире попадает на стол в крохотной жестяной баночке! А Элизабет вовсе не с чем было сравнивать, она сей диковинный продукт никогда не пробовала. Сперва скептически поморщилась, потом подозрительно принюхалась, растёрла на языке несколько икринок… и не успокоилась, пока под одобрительное кивание дедка-продавца не ополовинила солидную хрустальную баночку.

В общем, от катастрофического денежного перелимита нас спас естественный ограничитель: размер багажного отделения кареты. А жаль. Мага был бы просто счастлив узнать о моей новой способности беззастенчиво тратить его золото! Но после того как Бастиан, глава нашего сопровождения, тактично намекнул, что часть особо хрупких покупок уже обосновалась внутри кареты, на сиденьях, и ещё немного — доннам не останется места — мы поняли, что пора маленечко охолонуться. Прийти в себя. Собрать волю в железный кулак.

И, воспользовавшись тем, что Элизабет безоговорочно принимала моё старшинство, скомандовать отступление.

Но… Разумеется, в такие моменты всегда возникает пресловутое «но». Например: «Но стоило бросить прощальный взгляд…» Нет, не на прилавки. Дальше. Туда, где, за широким проходом, образованным палатками, теремками, павильонами и шатрами, открывался вид на бескрайнее поле, где колыхались вороные, чёрные, каурые спины, гривы, бока, слышалось ржание…

Конская ярмарка!

И тотчас в голову залетела мысль настолько шальная, что потребовала немедленного исполнения. Потому что хорошую идею всегда жалко терять, а уж если она гениальна — тем более.

Не сходя с места, делюсь с Элли своими новыми планами.

Она округляет глаза, смотрит на меня долгим восхищённым взглядом и, кажется, едва удерживается, чтобы не покрутить пальцем у виска. Ограничивается вежливо-нейтральным:

— Уверена?

— Абсолютно!

— Тогда… — Колеблется совсем недолго. — Тогда на двоих, да? Пусть будет от нас с тобой.

— Ну да. Если решат, что мы совсем сбрендили… беременным доннам всё простят.

Не сдержавшись, мы хохочем так, что продавец икры, тот самый шустрый дедок в рубахе с вышитым воротом, крутит головой и посмеивается за компанию. А я тем временем по особому амулету связи вызываю Бастиана. Как всегда, обычно невидимый и неслышимый, он возникает рядом, будто из ниоткуда, высокий статный Тёмный рыцарь в лёгком чешуйчатом доспехе.

— К вашим услугам, донны.

Салютует и в то же время как бы даёт отмашку насторожившемся русичу: дескать, всё в порядке, уважаемый, меня тут дамы просили немножко помочь. Тот с пониманием кивает. А дедок-то тёртый калач, его такими фокусами не проймёшь!

Немного смущаясь, излагаю свою дикую идею и добавляю просительно:

— Без вашей помощи нам не обойтись, Бастиан. Я же ничего не понимаю в лошадях, а тут нужен мужской взгляд, опыт… Поэтому мы очень на вас надеемся.

С физиономии Тёмного можно рисовать портрет мученика, давно понявшего, что блажь беременной донны — это святое, хоть и блажь. Придётся терпеть.

— Хорошо, — кротко говорит он. — Идёмте, донны. Должен ли я впоследствии сообщить о вашей… гхм… покупке дону Теймуру или вашему мужу?

— Ни в коем случае! — хором выпаливаем мы с Элли. Завершаю я одна:

— Это же всё-таки подарок, он должен стать сюрпризом! Поэтому мы хотели попросить вас и о… молчании, да?

— Я понял, донны. Выбирайте, а уж мы позаботимся, чтобы сохранить вашу тайну до нужного дня.

Нет, всё-таки приятно иметь дело с профессиональным охранником. Мысли расшифровывает на лету!

— Но должен предупредить…

Тёмный рыцарь умолкает, пропуская меня вперёд. И тут происходит нечто странное: лучи полуденного солнца отражаются от возникшей надо мной и Элизабет едва заметной защитной сферы. А это ещё зачем?

— Бастиан! — говорю с упрёком. — Здесь же русичи! Им от природы чуждо вероломство, никто на нас не нападёт.

— Да вы идите себе спокойно, донна, не волнуйтесь. Ничего неординарного не происходит. Просто напомню: мы собираемся смотреть лошадей, а среди них попадаются пугливые. Резкий звук может спровоцировать удар копытом, например, или шараханье в сторону. Зачем нам эти случайности? К тому же, донна…

Он умолкает.

— Бастиан, я, в отличие от вас, мыслей читать не умею! Договаривайте, пожалуйста.

— Я заметил, донна, что на вас обращают внимание многие. Смотрят не просто с любопытством, но будто с удивлением; при этом глядят не в упор, а украдкой. И перешёптываются. Возможно, вас узнали, как обережницу; вы ведь оставили русичам после себя добрую память. Но случайности в виде нескромных зевак нам тоже ни к чему. Простите, донна, служба у меня такая.

* * *

Ух, если бы я знала, чем обернётся моя просьба! Наш сопровождающий отнёсся к поручению настолько ответственно, будто выбирал не лошадь, а, по меньшей мере, алмаз для короны императрицы. Впрочем, к донне Софье Тёмные рыцари относились с не меньшим уважением, это я давно поняла.

Тем