Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

пополнении карфагенской армии после перехода через Альпы сыграли галлы. Уже в сражении при Треббии у Ганнибала было 20 000 пехоты и больше 10 000 конницы (III, 72). В битве при Каннах, по мнению Полибия, «всей конницы у карфагенян было до десяти тысяч, а пехоты вместе с кельтами – немного больше сорока тысяч» (III, 114). Аналогичные данные приводит и Тит Ливий: «Пехоты в строю было сорок тысяч, конницы – десять» (XXII, 46). Эти цифры и будем считать окончательными.

Определившись с численностью армии Ганнибала, рассмотрим вкратце военную организацию карфагенян. В отличие от армий Рима и эллинистических государств, о вооруженных силах Карфагена нам известно немного. Полибий не счел нужным о них подробно рассказывать, а из исторических сочинений пунийцев ничего не сохранилось, поскольку все они были уничтожены римлянами. Некоторая информация о карфагенской армии присутствует в трудах Диодора Сицилийского и Плутарха, что-то можно найти в книгах Полибия и Тита Ливия. Но это очень мало. Тем не менее попробуем разобраться.

С древних времен ядром армии Карфагена был «Священный отряд» численностью в 2500 человек, где несли службу местные богачи и аристократы, отличившиеся на полях сражений (Diod. XVI, 80). Как пишет Диодор Сицилийский, это подразделение сражалось на правом фланге армии, защищая командующего (XX, 10). Аналогичное положение дел мы увидим в Элладе, достаточно вспомнить знаменитый фиванский «Священный отряд» или спартанских гиппеев. Разница будет только в численности элитного подразделения.

Было в Карфагене и гражданское ополчение. Не надо думать, что это была большая толпа необученных людей, как следует из трудов римских историков-патриотов. Напротив, карфагеняне были неплохо обучены и вооружены. Вот как описывает Плутарх построение карфагенской армии в битве при Кримиссе[30]: «впереди – запряженные четверкой грозные боевые колесницы, а за ними десять тысяч гоплитов с белыми щитами. По богатству вооружения, медленной поступи и строгому порядку в рядах коринфяне догадались, что это сами карфагеняне» (Tim. 27). Если вместо колесниц вписать боевых слонов, то перед нами будет построение армии Карфагена эпохи Пунических войн.

Обратим внимание на снаряжение этих воинов: «тело у них было защищено железным панцирем, голова покрыта медным шлемом, и, выставляя вперед огромные щиты, они легко отбивали удары копий» (Plut.Tim. 28). Впрочем, во время этой достопамятной битвы тяжелое вооружение карфагенской пехоты сыграло с ней злую шутку: «Карфагенянам, вооруженным, как уже говорилось, отнюдь не легко, но закованным в панцири, мешали и грязь, и насквозь промокшие хитоны, которые, отяжелев, стесняли движения бойцов; греки без труда сбивали их с ног, а, упав, они не в силах были снова подняться из грязи с таким грузом на плечах» (Plut. Tim. 28). Проблема заключалась в том, что со временем гражданское ополчение Карфагена стало собираться только в том случае, если опасность угрожала непосредственно самому городу. Как это было во время высадки римских легионов под командованием Регула в Африке или во время восстания наемников. В заморских походах эпохи Пунических войн ополченцы практически не участвовали, и для Карфагена пришло время наемных армий. Сами карфагеняне теперь служили преимущественно на командных должностях и, как это ни покажется парадоксальным, часто испытывали недостаток в хорошо подготовленных командирах высшего звена. Очень часто пунийские военачальники боялись проявлять инициативу, вели себя излишне осторожно и допускали грубейшие тактические ошибки.

К началу Второй Пунической войны главную роль в карфагенской армии играли наемники. Плутарх очень метко охарактеризовал такой подход карфагенян к защите своего государства: «пользуясь обычно услугами наемников – ливийцев, испанцев и нумидийцев, – они расплачивались за свои поражения чужою бедой» (Tim. 28). Полибий копнул гораздо глубже, отметив как положительные, так и отрицательные стороны столь массового использования наемников на службе Карфагена: «Дело в том, что карфагеняне постоянно имели у себя на службе наемников различных стран и, составляя войско из многих народностей, добивались того, что наемники с трудом и нескоро столковывались между собою, повиновались начальникам и не были для них опасны; но карфагеняне попадали в гораздо большее затруднение, когда им приходилось увещевать, успокаивать и разубеждать наемников в случаях раздражения их, гнева и волнений. И в самом деле, раз этими войсками овладевают недовольство и смута, они ведут себя не как люди и под конец уподобляются диким зверям, впадают в бешенство… Войска состояли частью из иберов и кельтов, частью из лигистинов и балеарян, и лишь немного было полуэллинов, большею частью перебежчики и рабы; самую многолюдную долю наемников составляли ливияне» (I, 67).

О том, как были вооружены ливийские воины в армии Ганнибала до начала вторжения в Италию, информации нет. Можно, конечно, допустить, что их снаряжение было похоже на доспехи и оружие греческих гоплитов, но это будет только предположение и не более. Косвенно на это указывает свидетельство Плутарха: «У карфагенян же копьеметателей нет, и они привыкли биться короткою пикой, не выпуская ее из руки» (Marcell. 12). Не македонские сариссы, а именно копья. Соответственно и фаланга, в строю которой сражалась ливийская пехота, была дорийская, а не македонская. После ряда поражений, понесенных римлянами, Ганнибал перевооружил ливийских бойцов трофейным оружием: «Африканцев на вид можно было бы принять за римлян, потому что оружие у них было римское, подобранное у Треббии и еще больше – у Тразименского озера» (Liv. XXII, 46). На данный факт обратил внимание и Полибий: «Ливияне вооружены были по-римски; всех их снабдил Ганнибал тем вооружением, какое было выбрано из доспехов, взятых в предшествовавших битвах» (Polyb. III, 114). Ответ на вопрос, почему так произошло, дает опять-таки Полибий: «Ганнибал осуждал вооружение, которое было у карфагенян в начале войны, и немедленно после победы в первом же сражении он снабдил собственные войска римским вооружением, которое и оставалось у них непрерывно в употреблении во все последующее время» (XVIII, 28).

Гораздо проще обстоит дело с иберийцами и галлами, служившими в армии Ганнибала. О кельтах уже было сказано достаточно, поэтому рассмотрим вооружение и тактические приемы испанских воинов. Вот какую информацию по данному вопросу сообщает Страбон, когда рассказывает о племени лузитан, проживающих на юго-западе Иберийского полуострова: «Действительно, лузитаны, как говорят, искусно умеют устраивать засады, выслеживать врага; они проворны, ловки, отличаются прекрасной маневренностью в строю. Они носят выгнутый вперед небольшой щит 2 футов в поперечнике, висящий на ремнях (так как у него нет ни колец, ни ручек). Кроме этих щитов, они вооружены еще кинжалом или ножом. Большинство носит льняные панцири, только у немногих кольчуги и шлемы с тремя султанами, остальные же носят шлемы из сухожилий. Пешие воины носят также поножи; каждый воин имеет несколько дротиков; у иных есть копья с медными наконечниками» (III, III, 6).