Блокпост - Лев Пучков

Землю бросать перестали. Люди возле могилы тихо переговаривались.

– Что за придурок?

– Сын это – Иван…

– А что такой? Тощой, оборванный… Бомжует, что ли?

– Да не… Офицер. Все воюет… Не успел, бедолага.

– Да, докатилась армия… Ну, телеграмму дал бы – придержали бы чуток… Что – трудно, что ли, телеграмму дать было?

– Дак вот же…

– Молчать!!! – дико заорал Иван, задрав заплаканное лицо вверх. – Молчать, уррроды!!! Гвоздодер дайте! Бегом марш! Гвоздодер!

Те, наверху, не на шутку переполошились. Начали метаться по краям могилы – кто-то пытался вытащить его, цепляя веревкой, на которой только что опускали гроб, кто-то уговаривал не делать глупости…

– Гвоздодер! – непреклонно хрипел Иван, ловко вырвав веревку и бросив ее в могилу. – Крышку открою – посмотрю…

– Чего смотреть-то, дурень?! Ты в своем уме?!

– Посмотрю, как померла, – уперся Иван. – Знаю я эти запечатанные гробы… Цинк матери пришлют, она его хоронит, а потом сын с войны приходит… Или вообще – черт знает что в цинке… Гвоздодер, я сказал!!!

– Святотатство, сынок, – свесилась вниз бородатая личина отца Василия. – Ну что ты в самом деле… Мамке твоей покою не будет… Чего смотреть? Вся деревня знает, как померла… Экспертизу делали – результат есть. Несчастный случай, стало быть…

– Результат? – встрепенулся Иван. – Где результат?

– Пошли, покажу. – Поп поманил его пальчиком. – А ну, хлопцы, лопату дайте! Пошли, покажу результат, у нас тут все чин-чинарем…

Тут же кто-то протянул сверху лопату – Иван, поколебавшись, вцепился в черенок, и его в два смычка вытянули наружу.

– Показывай, – приказал Иван, таращась на попа пустыми глазами. – Где результат? – И крикнул стоявшим с лопатами могильщикам: – Не засыпать, рахиты! Щас вернусь – если что, смотреть будем. Я сам экспертизу проведу! Не засыпать – смотрите у меня!

– Пошли, Ваня. – Поп приобнял парня за плечи и потащил с кладбища. Потом, оглянувшись, подмигнул стоявшим у могилы – засыпайте, мол…

Обширный двор Иванова дома был заставлен столами, богато накрытыми персон на двести – не меньше. У столов суетились соседские бабки, не пожелавшие идти на кладбище: тут было дело поважнее – накрывать, хватать куски с блюд, втихаря пробовать водочку…

– Ты куда меня привел, поп? – подозрительно поинтересовался Иван, брезгливо морщась при виде стаи бабок. – Пошли результат смотреть!

– Да успеется, это у соседа, у Кольки-фелшара, – ласково пробормотал отец Василий, силком усаживая Ивана за стол. – Щас пойдем, погодь маленько… Пока толпа не налетела, быстренько помянем рабу божию Светлану – по-семейному…

Иван встопорщился было, но поп уже набулькал в граненый стакан до краев, шепотнул скороговоркой, важно закатив глаза: «Грех, грех – что ты!» – и подтолкнул стакан к Ивану. Иван, не поморщившись, опрокинул теплую водку, закусил черным хлебом, вопросительно уставился на попа – тот манерно опорожнил небольшую стопочку и опять набулькал Ивану в стакан.

– Ты че мне наливаешь по стольку? – возмутился Иван. – Споить, что ли, хочешь? Сам стопариком…

– Мать-то – твоя, – благостно протянул поп. – Больше ж у тебя никого не осталось в целом свете – окромя дяди двоюродного. Но двоюродный – он и есть двоюродный… Давай! За упокой души рабы божьей Светланы – пусть земля будет пухом…

Иван опрокинул и второй стакан. Поп, хитро сверкнув глазами, взмахнул бородищей, перегнулся – достал большую миску с голубцами, услужливо пододвинул Ивану. Тот нехотя отковырнул кусок, отправил в рот – и процесс пошел. Организм вдруг сам, помимо воли, напомнил, что давно не питался как следует и так поступать с ним нельзя. Буквально за две минуты Иван расправился с голубцами – желудок страшно урчал, негодуя на столь неучтивое обращение. Борода попа поплыла куда-то вбок, столы накренились – Иван вдруг потерянно улыбнулся, удивляясь неожиданно навалившемуся состоянию опьянения.

– А ведь я пьян, поп, – заплетающимся языком сообщил Иван. – Вот ведь… С двух стаканов утащило… Споил ты меня! А что – экспертиза?

– Тебе надо, надо тебе, – мудро проговорил отец Василий. – Немного расслабиться надо – а то смотри, совсем озверел, на людей бросаешься… Пошли к соседу – поговорим насчет экспертизы… если получится. – Встав из-за стола, он ухватил Ивана под локоть и повел к воротам, слегка придерживая – твердость походки воина была несколько утрачена.

– А что – дядя? – вдруг встрепенулся Иван. – Ты сказал – дядя? Откуда дядя?

– С города дядя, – пояснил отец Василий. – А вон – как раз едут.

От кладбища к Иванову подворью неторопливо перемещалась толпа. Впереди по дороге пылил джип «Чероки» с тонированными стеклами – кто-то важный не желал идти пешком, хотя расстояние было незначительным. Джип притормозил у ворот, из него вышли четверо: стройный блондин лет под сорок с испитым бледным лицом, за ним здоровенный хмурый мужлан средних лет, а к нему придаток – двое хлопцев с квадратными плечами, бритыми черепами и насквозь дегенератскими рожами – без проблеска.

Блондин подошел к Ивану и с ходу полез обниматься, бормоча что-то утешительное.

– Кто такой? – отстранился Иван, недовольно хмурясь. – Че надо?

– Дак – дядя, – суетливо пояснил отец Василий. – Вот он – дядя и есть.

– Я двоюродный брат Светкин – царствие небесное, – хлюпнул носом блондин. – Как узнал – все бросил, прикатил… Горе, в общем…

– Не знаю, – насупился Иван. – Не было никакого дяди сроду…

– Дядя Саша я, – упорствовал блондин. – Мы с тобой просто ни разу не виделись. Семьи наши, так получилось, во вражде жили. Ну, отец мой – Светкиного отца брат. Так получилось…

– Шел бы ты – дядя, – отмахнулся Иван, и, пошатнувшись, ухватился за рясу отца Василия. – Не до тебя – видишь…

– Побойся бога, Ванька! – возникла откуда-то вездесущая соседка – тетка Дарья. – Это ж он все и организовал-то! И похороны по первому разряду, и поминки на две сотни ртов… У Светки-то, царствие небесное, ни гроша не обнаружилось, когда случилось-то! Если б не он – что б мы делали-то?!

– Ладно, – пьяно согласился Иван, протягивая блондину руку. – Спасибо. Я того… потом отдам – за все, – и показал рукой на подворье, заставленное столами. – А сейчас мне кое-куда надо – с попом…

– Вот, познакомься, – «дядя» подтащил Ивана к здоровенному мужлану, – это мой друг… Леша, короче. Он помогал…

– Иван, – жеманно представился Иван, пожимая железную клешню здоровяка. – Иван, – и потянул было руку «шкафчикам», переминающимся за спиной Леши. «Шкафчики» растерянно переглянулись.

– Обойдутся, – буркнул Леша, оттирая от них Ивана. – Им не положено. И это… ну его в задницу – Леша… Зови меня как все – Вовец. Так проще. А теперь пошли, что ли, по стакашку пропустим.

– У меня тут дело – пока без меня. – Иван опять вцепился в поповскую рясу. – Вовец… Ага – запомнил. А я быстро – туда-обратно. Щас приду.

– Дашка, забирай! – скомандовал отец Василий, отцепляя от себя Ивана и передавая его тетке Дарье. – Поведи его к своему – пущай насчет экспертизы расскажет.

– Так ведь… А щас садиться будут! – с надрывом крикнула тетка Дарья. – Как же садиться?

– Сядут без тебя как-нибудь. – Поп взял «дядю Сашу» под руку и направился с ним к воротам. – Иди – я, что ль, должен твоего красавца в чувство приводить?!

– Теть Даш, ты не переживай, – поморщился Иван, оставшись на улице с отчаянно закручинившейся соседкой. – Я понимаю – дядя Коля, как обычно, ужратый в зюзю – пока в чувство приведешь, пока то да се… Ты это – Шарика в будку закрой и иди, я сам. Шарик не сдох еще?

– Жив, – досадливо ответила соседка, высматривая кого-то в приближающейся толпе. – Щас, погоди… Аниська! Аниська – а ну, бегом сюда!

От толпы отделилась молодая рыжая бабенка и опрометью бросилась к ним. Разглядев ее, Иван удивленно присвистнул:

– Ну! Вот так Аниська! Вот это вымахала – прям я не знаю…

– Забирай, веди домой, – распорядилась тетка Дарья, передавая Ивана, как эстафетную палочку. – Батьку приведи в чувство – пусть насчет экспертизы расскажет. А я побежала, – и с места рванула в ворота, не оставив дочери времени для возражений.

– Забирай! – возмущенно воскликнул Иван. – Че ж я – сам не могу, что ли, – и тут же покачнулся – слегка повело в сторону.

– Щас, щас, – суетливо прощебетала Аниська, ловко закидывая руку Ивана на плечо и таща его к соседнему дому. – Щас все сделаем, как надо. Стой, Шарика закрою, – и протиснулась в калитку, хватая за ошейник здоровенного ушастого кобеля, злобно рвущегося с цепи на Ивана.

– Не узнать тебя, Аниська, – бормотал Иван, пока деваха повела его в дом. – Три года назад ты того… совсем маленькая была, – отстранившись, он несколько секунд разглядывал свою провожатую, удивленно качая головой. Из голенастого подростка Аниська за три года сформировалась в приземистую грудастую бабенку.