Детективное агентство по особо не важным делам - Безликий

— Чё, приятно, да, щенок? Деньги когда будут?

Ладжи давно мог бы отдать им свои деньги, но сама мысль о подобном была ему омерзительна.

— Отвали, Ричард, я тебе ничего не должен, урод!

Хулиган ударил его по животу и отбросил, словно мешок с мусором:

— Сматываемся. От этого жмота ноль пользы.

Они ушли, насмехаясь над ним. Ладжи посмотрел вслед. Сейчас они сильнее и больше. Это не продлится вечно! Он вырастет и отомстит!

— Твари! Однажды вы у меня дорого заплатите за свою омерзительность!

Взгляд Ладжи был агрессивным и злым. Мир вокруг не заслуживал другого отношения. Он поднялся, взял свою сумку с мокрыми учебниками и пошел домой еще больше расстроенным. Ладжи видел этот мир серым. Его не устраивало, что происходит. Он считал, что этот мир полон несправедливости. Единственное, что было радостным в его жизни, — это любящий отец, который сейчас ждет его дома. Открыв дверь, он вошел, там его ждал папа.

— Привет, сынок. Как в школе?

Он ничего не ответил. Отец учил его, что мир прекрасное место, и это злило Ладжи, ведь это неправда.

— Что с тобой?

Ладжи кинул сумку на диван и лег. Снова эти разговоры. Иногда отец своей заботой доставал.

— Опять обижали? Ты мне скажи.

— Какая тебе разница. Ты меня все равно не защитишь. Будешь меня опять позорить перед всеми и пытаться решить все словами. Мне это не нужно. Пап, пойми. Мужик должен драться и дать сдачи этим придуркам! Сейчас я этого не могу, но обязательно отомщу!

— Нет, это ты меня пойми.

Отец встал рядом, покачав головой, готовясь читать уже известную наизусть лекцию. Ладжи перебил, он был достаточно умным, чтобы запомнить ее с первого раза, и пора было менять тему:

— Слушай меня! Я хочу заниматься боксом!

Отец замолчал, чуть подумал и все равно продолжил о своем:

— Насилие — это не решение конфликта, сынок. Ты должен это понять. Мир несправедлив. Если каждый будет отвечать насилием на насилие, то зла станет через край. И жизнь тех, кто слабее, станет адом. Ты можешь желать силы. Стать тем, кто защищает слабых и усмиряет злых.

Ладжи не помнил никого в школе, кто бы защищал других. Он озлобленно возразил:

— Хватит уже. Ты надоел. Ты не понимаешь! Я им отомщу, и это будет справедливость!

Ладжи ушел в свою комнату, накричав на своего отца и хлопнув дверью. Лицо того было расстроенным и грустным. Он не понимал, как можно заставить сына поверить в то, что насилие — это не выход из ситуации. Взяв выброшенную сумку, он постучался в дверь. Он видел у своего сына силу во взгляде и боялся, что однажды Ладжи может стать злодеем. Питер много времени уделял своему ребенку, стараясь показать ему иной мир из света и доброты... Однако сейчас он школьник, и сверстники иногда были излишне злы, как и бывает у детей. Отец постучал в комнату сына:

— Ладжи, открой дверь. Я хочу сумку тебе отдать. Ты ее оставил в прихожей.

Ладжи открыл дверь, не смотря на отца, взял сумку и сразу закрылся. Он думал о будущей мести.

Отец, поняв ситуацию, ушел: старый разговор уже не заинтересует сына и лишь вызовет раздражение. Он пил черный крепкий чай в тишине. Думал о прошлой жизни, совершенных поступках и ошибках. Настроение у него было ужасным. Желание помочь сыну горело внутри как огонь. Вот только где та граница темных секретов взрослого человека, которые он может раскрыть ребенку? Питер решил, что не стоит сыну вариться в собственной злобе, он уже достаточно взрослый, чтоб с ним говорить серьезно. Отец снова постучал в дверь сына:

— Ладжи, открой, пожалуйста, дверь.

Тот не открывал.

Питер зашел в комнату и увидел неожиданную картину, которая по-своему была забавна, ведь сын имел комплекцию совсем не бойцовскую. Ладжи стоял посреди комнаты и сражался кулаками с одному ему видимым противником. Сын отвлекся от битвы с воздухом:

— Ты зачем пришел сюда? Ты че, не видишь, я занят!

Голос Ладжи явно не располагал к диалогу. Отец вздохнул:

— Не стоит идти этим путем. Это темный неприятный тупик. Я могу договориться с твоими оби...

Ладжи перебил отца, резко оборвав его речь:

— Они тебя не слышат, отец! Таких можно лишь запугать!

— Но ведь... Бить человека... Это неправильно. Тебе нравится, когда тебя обижают?

Ладжи с злой ухмылкой проговорил:

— Таким, как они... Да, нравится.

Отец подошел к двери и сказал:

— Я завтра приду. Когда ты будешь иметь чуть больше желания слушать меня.

Ладжи продолжил заниматься. Питер аккуратно прикрыл дверь и ушел на кухню. Отец знал, куда ведет месть, и его пугало, что однажды туда придет Ладжи. Питер сидел в страхе, он должен был уметь запрещать, ограничивать сына, но так и не мог это сделать. Когда он пил чай в полном одиночестве, ему стало грустно. Грустно смотреть на то, чем сейчас занимается его сын. Открыв альбом с фотографиями погибшей жены, отец погрузился в грусть. Он считал ее самой лучшей и любимой. Самой красивой. Он улыбался сквозь боль, что щедро приходила из памяти, заставляя прикрыть лицо руками и спрятаться от всего вокруг. Успокоившись, отец смотрел на осенний холодный пейзаж. Закрыв альбом, он положил его на серую полку.

Отец лежал в раздумьях о завтрашнем дне. Он пытался придумать, как можно исчерпать конфликт при помощи обычных слов. Однако самое страшное было в том, что часть правды была и в словах сына.

Высокий забор, ветреная холодная погода, листья лежат на земле. Ладжи идет в школу, на этот раз подготовившись постоять за себя.

Зайдя внутрь, открывая свой зеленый шкафчик, он снова наткнулся на компанию местных задир. Такие есть в каждой школе. Грубые, невоспитанные и дурные, которые обычно невероятно трусливы. Нужно лишь раз дать отпор, и они побоятся к нему подходить. Снова этот уже опостылевший вопрос:

— Чё, мерзкий эгоистичный богатенький жмот, бабло принес?

Ладжи оскалился, готовый дать отпор. Он поставит на место эту мерзость. Главный хулиган мерзко улыбнулся и повторил фразу киношного злодея:

— Ты чё такой серьёзный?

Трое резко шагнули к Ладжи, и тот растерялся, соображая, на кого напасть первым. Его схватили за руки, прижали к шкафчику, начав обыск его карманов. Свои карманные деньги Ладжи умел прятать от