Старый, но крепкий - Макс Крынов

закалки, и не можешь отстаивать свою правоту кулаками. Если… когда я начну выигрывать, меня обвинят в шулерстве или просто приревнуют к моему успеху. А такие конфликты обычно заканчиваются дракой. Или ножом в печени.

Шанс выиграть куш есть, и хороший — я слышал и был свидетелем, как на Земле в карты, в казино и в игровые автоматы проигрывали машины, квартиры и даже людей. Вряд ли в этом мире люди менее азартные — думаю, здесь тоже вертятся хорошие деньги и есть шанс попасть на игру с огромными ставками (как и проиграть в ней).

Стоит ли рисковать?

Прошлую жизнь я прожил честно. Не всегда поступал по закону, но всегда старался поступать по справедливости. Потому и не хочу использовать навык кражи воспоминаний, который калечит людей, потому и становиться шулером не желаю. Тем более, что передо мной не стоит выбор «стать шулером или прожить всю жизнь в бедности». Если уж система открывает передо мной двери специализации, то не обязательно эта специализация должна быть нацелена сугубо на азартные игры.

Размышления не отпускали меня, пока я ждал маму, пока нес покупки и пока помогал готовить. Пока медитировал на холме вечером, когда оттуда разошлись горожане, и пока брел переулками домой. А потом вздохнул и наконец ответил «нет» на предложение создать навык «Игра в Рубаку». Нет, это не мой путь. Лучше уж заработать деньги честным трудом, чтобы не было стыдно перед собой и другими. Даже если это займет больше времени.

Зато за это время я смог узнать больше о системе и о том, что мне доступно. Задавал мысленные вопросы, тыкал во все сноски и справки подряд. Обнаружил интересный факт: оказывается, можно удалять взятые навыки. Но если сделать так, вся память о навыке, все знания о нем скатятся до нуля. К примеру, у меня навык травничества сразу после открытия был равен пяти. Если я его удалю, я забуду даже те травы, что выучил без действия системы, будто никогда никаких растений не видел. Возможно, буду знать понятия «трава» и «дерево», но вряд ли больше.

В общем, начитавшись как справок, так и сотен мелких и зачастую не нужных сейчас статей и сносок, я узнал, что если объединить «травника» с «базовой алхимией» (навык, связанный с переработкой ингредиентов и пониманием химических и физических процессов — вот как система завернула описание) и «готовкой» — получится зельевар. А зельевары получают хорошие деньги. Может, буду как друг детства Китта, башковитый паренек, который ковырялся в книжках, чертил палочкой на земле буквы и попался на глаза мастеру-каллиграфу, который взял его в ученики. Теперь паренек живет за внутренней стеной города, в Золотом квартале. Его мать все еще живет здесь, в трущобах, зато ходит в обновках.

Вывод — если чем-нибудь привлечь влиятельных господ, могут взять в ученики. Или, если будешь досаждать, могут хлестнуть плеткой с лошади, или кулаком ударят. И никто им ничего не скажет и не сделает.

Для оригинального Китта ученичество стало бы неплохим выходом. А я, пожалуй, предпочту сам разбираться с зельеварением, чем поступлю к кому-нибудь в ученики. Вообще, такой крупной отраслью, как зельеварение, заправляет целый Дом. Пока я не буду высовываться и буду варить зелья для себя, ничего страшного не случится, но стоит попытаться наступить Дому на ногу, меня растопчут.

Решено — буду развивать зельеварение, но осторожно, и не высовываясь. Нужно открыть готовку (это как раз легко, всего-то и нужно — просыпаться раньше матери и стоять у плиты) и базовую алхимию. Для второго нужно знать, как обрабатывать травы для приготовления эликсиров. И желательно — найти или открыть рецепты. Думаю, если я приготовлю правильное зелье, система мне об этом хоть как-нибудь, но намекнет.

Итак! Если я иду по пути зельевара, для начала нужно развить травничество. Это и доход повыше, чем от любой доступной мне работы в городе, и посуда для зельеварения в будущем, и выплата долга целителю. Ох уж этот долг… Целый золотой взял, скотина! Стоимость — будто за воскрешение, хотя сомневаюсь, что он сделал что-то большее, чем влил в меня пару зелий!

В общем, начать лучше с травничества. А для его прокачки имеет смысл обратиться к кому-нибудь, кто знает о растущих в этих землях травах все. Тем более, что такой человек у меня на примете есть, и он вроде как настроен на объяснения.

С такими мыслями я и пошагал к травнику.

В отличие от вчерашнего посещения, лавка утратила для меня часть уюта. Вчера я был уставшим, замерзшим, и был рад любому помещению с крышей. Сегодня запахи казались мне излишне резкими. На стенах все так же висели связки растений, перевязанные грубой верёвкой: в воздухе витал густой, терпкий аромат сушёных трав и пыли, которую эти веники собирают. Полки так же ломились от банок и бутылочек, заполненных порошками, настойками и сушёными корнями.

Стоило мне присмотреться к порошкам и баночкам, как передо мной выскакивали таблички с надписями, гласившими одно и то же: «Неизвестно». Но когда я читал обозначения, надписи сменялись на «травяной сбор», «толченые листья Духовного цветка». Отлично! Значит, можно изучать даже порошки и веники! Вчера я не догадался присмотреться к висящим травам, да и сил на изучение не было.

Рой сидел за прилавком. Сейчас я изучил травника внимательнее.

Лицо мужчины было будто вырезано из камня: резкие черты, хмурые брови и тяжелый взгляд. Рой читал толстую книгу в кожаном переплёте, но когда я подошел — захлопнул том и отложил на край прилавка.

Я невольно остановился, прикипев взглядом к этому редкому зрелищу. Книга. Настоящая книга. Совсем недавно она меня не удивила бы — в моем дворе стояли шкафы, заполненные книгами для обмена. На Земле люди пресытились книгами и обесценили их: я знаю женщину, которая использовала томик стихотворений Макара Свирепого, чтобы подкладывать под ножку стола. Когда увидел это — забрал и принес домой. Редкая книга, издана до 1930-го года…

— Выкладывай, чего хотел, — произнёс травник, отрывая меня от нахлынувших воспоминаний.

Я поприветствовал мужчину, а потом выложил:

— Обучите меня знанию трав? Я вчера принес вам сорняки, но буду приносить правильные растения, если узнаю, какие растения — правильные.

Он медленно оглядел меня с головы до ног: мои потрепанные штаны (не в теплых же, недавно купленных, ходить), стоптанные сапоги, латанная рубаха. Взгляд его стал ещё суровее.

— Ты точно за этим пришел? Может, ты вчера вкус денег узнал, и хочешь стащить чего подороже?

Я насупился,