Крест на башне - Андрей Уланов

И тут мне в поле зрения русская штурмпушка попадается. Высокая рубка в корме, длинный ствол – то ли «Оса» с трехдюймовкой, пехотная поддержка, для нас, в общем-то, безобидная, то ли «Шершень» со своими ста двумя…

– Отставить АБО, – кричу. – Бронебойным… тридцать три, бронецель, девятьсот.

– Командир, фугас в стволе!

– Бей!

Рявкнуло, панцер дернулся, в башне сразу кордитом завоняло, а там, впереди, на броне штурмпушки, чуть правее орудия блеснуло коротко, и сразу же из рубки столб огня и дыма вверх фонтаном взвился.

Значит, все-таки «Оса» это была, с противопульной своей. Лобовую «Шершня» фугасный нипочем бы не взял.

– Котенок-1, Котенок-2, уменьшить скорость. Котенок-1, принять влево, Котенок-2 – вправо.

Что за хрень, удивляюсь, какого эти танцы? Мы же их делаем!

Развернул перископ – ага, ребята Зиберта тоже решили в веселье поучаствовать. Тогда понятно – у «трипперов» лобовая в полтора против нашей, а вот с бортов их прикрыть…

Бам-м-м!

Башня подпрыгнула, меня вперед бросило – едва бровь к свиньям собачьим не рассадил.

Ну и какая сволочь, спрашивается, это сделала? Ты?

– Подкалиберным… минус десять, бронецель, восемьсот, нет, семьсот.

Пальнули практически одновременно – и оба промахнулись.

– Севшин!!!

– Сейчас… сейчас я его достану…

Бам-м-м! И второй наш – в молоко, прицел-то сбило.

Впереди, левее нас ухнуло оглушительно и, когда я снова АВРовца отыскал, от него только корпус на прежнем месте был, а где башня – непонятно. «Триппер»… а до скорострельности нашей ему, с его раздельным заряжанием далеко, но зато когда он, наконец-то соберется стрельнуть…

Думаю, авровцы сообразили уже, что ничего им не светит. Оставаться на месте – верная смерть, отходить – лесок за их спинами не приличный лес, а так, пролесок, насквозь просвечивает. За ним поле километров в пять… а «триппера» с их морским калибром «дятла» и за два с половиной достанут – не оторваться им, не уйти.

В общем, выбора у них особого не было.

Следующий бой уже за Железногорском случился, утром следующего дня. Город мы обошли с севера: им должна была пехота заниматься, при поддержке бригады, которая раньше дивизионным панцерполком была.

В этот раз летуны не оплошали – обнаружили они эту, выдвигавшуюся нам навстречу часть своевременно. А обнаружив, раздолбали.

Давно я уже такой красоты не видел, больше года, пожалуй. Не какой-то там металлолом штатский, а полноценно проштурмованная и выбомбленная колонна: тягачи, транспортеры, панцеры… пара даже тяжелых, несколько пушек. Картинка… прямо жаль, что никого с фотоаппаратом поблизости не случилось, пока мы всю эту роскошь с дороги спихивали.

Даже странно, что те, кто в мясорубке той уцелел, драться не передумали.

Мы-то уже решили, что всех дел – по кустам разбежавшихся переловить. Пехота спешилась, развернулась в цепь… ну и мы за ней метрах в ста пристроились, повзводно.

И вдруг – вжик – и от сосны передо мной щепки облаком брызнули. Точно в ствол. Секунды три она еще постояла, а потом величаво так обрушилась.

Штурмпушка, будь она неладна.

Михеич, умный, без приказа назад сдал, да так, что я, в люк съезжая, едва затылком о край не приложился.

– Котенок-4, Котенок-5, – ору, – на два часа, бронецель, восемьсот… работаем «фронт-фланг».

Пошли мои «котенки». Я полюбовался, как они позицию «штуги» фугасными окучивают, местность перед нами в голове проскакировал.

– Михеич… плюс двадцать, отдельный куст, влево двадцать, складка, двести. На счет «три» быстро дотаскиваешь нас до неё, потом еще семь секунд – и выскакиваешь. Иван, к этому моменту у тебя выстрел уже должен быть готов.

– Так точно!

– Тогда… подкалиберным – заряжай! Раз, два, три! Па-ашли!

Сработало. «Штуга» как раз пятиться начал, когда мы вперед двинулись – не любят штурмпушки, когда их с флангов обходить начинают. Пальнул в Ральфа, развернулся, чтобы по Понтеру врезать – и тут Севшин его достал. Четко видно было – серая продолговатая туша на фоне зеленых кустов и посередке, чуть ближе к носу, взблеск от попадания.

– Есть! Попадание! Давай второй туда же!

Второй снаряд мы в корму вколотили – и опять ни хрена. Ладно, взрыва нет – но хоть бы дымок какой паршивый?

– Котенок-5, – скомандовал я. – Ты ближе – врежь ему бронебойным!

Ральф врезал – гусеницу по центру разворотил. Нет, думаю, к свиньям – надоело снаряды тратить!

– Вперед!

Пехота, понятно, уже вовсю носами землю роет, по ней от рощи впереди пулеметы работают и в этой роще, среди деревьев, вдруг полыхнуло рыже…

– Стоп!

Оператор, похоже, не очень неопытный – ракета метрах в трех перед панцером в траву ткнулась, отрикошетировала вверх и лопнула где-то за кормой.

– Цель минус двадцать-ноль, пускач.

– Не вижу…

А я и сам не вижу… хорошо хоть, за деревце приметное успел глазом зацепиться.

– Дерево с белой кроной видишь? Невысокое, ствол изогнут? Влево тридцать… и где-то в тех кустах.

– Сам додумался, командир?

– Некогда думать! Осколочным… огонь!

Вкатили мы в эти кусты три осколочных. Я уж было собрался сказать, что еще один – и заканчиваем, как наушники ожили:

– Donnerwe…– и всё.

Развернулся резко – и успел досмотреть, как у Котенка-6, из второго взвода, башня, крутясь, метров с трех на землю падает. Отто Визель там командиром… был. Не повезло парням – детонация боекомплекта штука тяжелая, лекарствами не лечится.

Только вот какая же Arsch mit Ohren [18] им такую сильнодействующую пилюлю прописала?

– Котенок-1,2, – это уже Розенбаум на командирской волне. – Возможная цель прямо по фронту. Котенок-3 – скорость, уступ влево.

Я перископом дерг, дерг… ни черта не вижу… и тут справа еще один удар доносится. Да что такое, чуть ли не со слезами подумал, он же нас, гад, на выбор расстреливает, как в тире, а я его не вижу!

Вывернулся из командирской башенки, рванул люк…

И ни хрена не увидел.

Почти.

– Михеич… влево, полный!

Ложбинка, хилая, правда, зато перед ней хоть какой-то кустарник имелся. От снаряда он нас, понятно, не спасет, но хоть прикроет как-то… «эффект шторы» это называется.

– Стоп!

А потом я его увидел.

Чем-то он силуэтом на наш «смилодонт» был похож… только ниже, приземистей, и башня не из ровных граней, а какая-то… вогнуто-выпуклая. И пушка другая – короче и толще.

Не думал я, что доведется мне его «вживую» углядеть.

«Муромец»… новейший, тяжелый.

В голове сразу страничка из «наставления» генерал-инспектора панцерчастей высветилась: лоб – сто двадцать, башня – двести пятьдесят, литая, обтекаемой формы, борт – сто пятьдесят, сто…

Да-а… это не «дятел», этого спереди нашей восемь-восемь хрен возьмешь, с любой дистанции.

Нырнул обратно вниз, навел на него визир и на общую волну переключился.

– Я—Котенок-1, – шепотом отчего-то начал, словно те, в авровском панцере, услышать меня могли, – цель на двух часах от меня, перемещается вправо. Цель – «муромец», повторяю, это «муромец», дистанция тысяча, тысяча сто.

– Понял тебя, Котенок-1, – отозвался «обер Мойша». – Котенок-3, доложите ваше место?

– Я – Котенок-3, подходим к краю рощи. – Меня как током дернуло.

– Михель, осторожно! – заорал я в переговорник. – Он в вашу сторону разворачивается.

– Котенок-1, Котенок-7, – немедленно среагировал комроты. – Беглый огонь.

Ну вот, думаю, один «седьмой» от второго взвода остался.

Эх, «дудку» бы мне сюда, «дудку»! Ракетой я бы его достал!

– Красноголовым, – скомандовал вполголоса, – заряжай… наводчик, ты его держишь?

– Да.

– Огонь!

Севшин не подкачал – влепил точно в борт. «Муромец» замер и начал в нашу сторону башню разворачивать.

– Подкалиберным… заряжай! Прицел прежний… огонь!

И опять попали… только всего результата – сноп искр от башенной брони.

– Михеич… приготовься.

Еще один сноп искр полыхнул, даже больше предыдущего – кто-то из моих «котят» бронебойным влепил.

Вот сейчас, прикидываю, вот он башню доразвернул… уточнил прицел… к спуску потянулся…

– Вперед!

На полсекунды я их выстрел опередил, может, даже меньше – впритирку трасса прошла.

– Котенок-1, Котенок-7, – снова Розенбаум в наушниках прорезался. – Прекратить огонь.

Я начал рот открывать – и в этот момент из рощи позади «муромца» вывернулся третий взвод и, – в упор! – первым же залпом зажег его, словно свечу рождественскую.

Потом уже, после боя, меня здорово прихватило. Сигарету пытался достать – разорвал пачку, рассыпал все к свиньям собачьим. Минут пять по траве ползал, собирал. Руки – ни к черту… в смысле, нервы ни к черту стали.

Давно уже такого со мной не было.

С другой стороны, думаю, если прикинуть – год Развала, а до того: переформирование, переучивание. Опять же, батальон «мамонтов», это вам не просто «в каждой бочке затычка» – главный ударный кулак полка прорыва. Соответственно, прорыв, к которому нас припасали, отменился из-за Развала у русских – чего, мол, дергаться, если эти полудурки разагитированные и так не сегодня-завтра позиции бросят, да разбегутся! Потом в самом фатерлянде грянуло… ну да, выходит, давненько уже я вот так запросто костлявой в лицо не смотрел. Подзабыл… ощущение.