Мастер мыльных пузырей - Анна Штомпель

у подъезда – в том месте, где она была всегда. Перевернутая мусорка. Неприличная надпись на стене (надпись новая, смысл старый). Грохочущий трамвай. Машина, колесом въехавшая в лужу и обдавшая жидкой грязью соседа Кольку, который немедленно высказал наилучшие пожелания всей родне водителя до седьмого колена… Была там и парочка, целующаяся под козырьком подъезда, и детская коляска, над которой склонилась мать; и за одним из окон на третьем этаже ждала ее собственная мама. И где-то там была Старшая Сестра, и Лучшая Подруга, и многие другие, по которым она, оказывается, соскучилась!

Дорога изогнулась лентой Мебиуса и привела ее к дому. А на границе двух Миров на перевернутом ящике как ни в чем не бывало сидела девчонка лет пятнадцати и выдувала мыльные пузыри. Самые обычные, из детского флакончика.

Те, что попадали в Реальность, – лопались. Те, что залетали к Алесе, – продолжали парить…

– Привет, – сказала девчонка. – С окончанием Пути!

Было что-то очень знакомое в том, как хитро она улыбнулась, как неряшливо причесаны ее волосы, как теребит она болячку на носу…

– Привет, Грязнуля, – сказала Алеся. – Я должна вернуться домой?

– Если хочешь, – беззаботно ответила девчонка и выдула новую порцию шариков.

– Назад я точно не вернусь, – размышляла Алеся. – А значит… значит, придется назад. Такая у меня альтернатива.

– Разве ты не хочешь увидеть Мастера мыльных пузырей?

– Мне кажется, я его уже увидела, – тихо сказала Алеся. – Если круг замкнулся и я не нашла никого, кроме тебя, значит ты и есть Мастер мыльных пузырей. Это твоя сказка. Твоя игра, которую ты выдумала от скуки, от обиды на мать, которая тебя не любит, и отца, которого ты никогда не видела. Выдумала, как то, что в «прошлой жизни» была маньяком и убийцей… Ты мстишь миру взрослых, поэтому сказка твоя вышла такой странной. Не для детей и, пожалуй, не для взрослых, а исключительно для тебя самой.

Грязнуля выдула последние пузыри и отшвырнула флакончик.

– Забавно, – сказала она, теребя свою болячку. – А почему не предположить, что Мастер мыльных пузырей – это ты сама?.. Не я, а ты сотворила эту сказку. Ты держишь ее в руках!

– Мертвое дитя…

– Кто тебе сказал? – насмешливо спросила Грязнуля.

– Лжемастер.

– Вот именно. Если бы она была мертвой, все закончилось бы там, в его вонючем логове. Что написано в конце?

– На живое и мертвое Творение…

– Открой и прочитай, – перебила Грязнуля.

Книжка вдруг сделалась непослушной в Алесиных руках. По правде сказать, не книжка – это руки дрожали. Кажется, она… стала толще?

Алеся прочитала вслух фразу, что теперь была заключительной:

– Так я и стал Мастером мыльных пузырей, хотя теперь ты знаешь, что это не совсем верное название…

– Поверила лживому старикашке, – фыркнула Грязнуля. – Хоть ума хватило забрать ее с собой. Она не мертвая – просто недоношенная. Если бы ты ее бросила, она бы умерла. Но в твоих руках, пока ты шла к цели, она медленно дозревала. Обычное дело. Сколько Творений остаются мертвыми только потому, что их бросили на полпути!..

Теперь Алеся видела: то, что она принимала за сон смерти, было просто глубоким сном. Щечки девочки округлились и порозовели, и сама она явно прибавила в весе.

– Значит, я встречусь с Мастером? – прошептала Алеся. – И это будет финальной фразой?

– Финальная фраза еще не дописана. Ты сама ее еще не знаешь. А когда узнаешь, дитя проснется, сказка закончится, а книга – начнет свой собственный Путь…

– И я должна буду расстаться с нею? – с болью спросила Алеся.

Казалось немыслимым отдать дочь теперь, именно теперь!

– «Именно теперь», – передразнила Грязнуля. – Разумеется, ты ее отдашь. Для начала – мне. Я еще не все искупила, но руки у меня уже чистые. Пойми, только когда к ней прикоснутся чьи-то руки, она по-настоящему оживет! И во что-то вырастет. А если ты оставишь ее у себя, то обречешь на гибель.

Алеся медлила. Ей было страшно, и ей было приятно; она радовалась и горевала. Руки держали живую тяжесть. Хотелось продлить эти мгновенья, прежде чем в них опять будет пустота.

– Ты создашь новое Творение, – сказала Грязнуля. – Вместе с Мастером.

Тогда Алеся бережно передала ей дочь.

– Она не всем понравится, – предупредила несносная девчонка, которой словно бы доставляло удовольствие говорить неприятную правду. – Помнишь, как раскритиковал ее Лжемастер? Живым Творениям достается еще больше ругани и насмешек. Но она забавна и, думаю, сумеет за себя постоять… А тебе пора встретиться с настоящим Мастером и закончить сказку. Тебе туда, – она указала вдоль линии, разделяющей два Мира.

Теперь, когда исполнение Мечты было неизбежно, Алеся ощутила страх.

– Почему от него все уходят? Почему мой Любимый… Бывший Любимый… сказал, что счастливого конца быть не может, а я потеряю так много, что и вообразить невозможно?!

– Не знаю, – нетерпеливо ответила Грязнуля. – И никогда не узнаю, если ты будешь стоять тут и ныть. Иди скорее и сотвори какой ни на есть конец. Дурной или счастливый – все равно, но чтобы мне было интересно, слышишь?

– Да, – сказала Алеся.

Она задержалась только на мгновенье.

– Все-таки как тебя зовут?

Девчонка улыбнулась:

– Люба…

– Конечно, – сказала Алеся. – Теперь я вспомнила.

Алеся шла по границе между Мирами. С непривычной пустотой в руках и умиротворением человека, осознавшего, что проиграть нестрашно, умереть нестрашно: что-то важное уже сотворено.

В чистых руках девушки Любы посапывала ее дочь.

Шелестели последние страницы…

19. Планета

Со стороны Реального Мира это был чей-то сарай, примыкающий к гаражам. Алеся помнила его еще с детства. Ничего не было в нем загадочного и привлекательного: грубо сколоченные доски и амбарный замок. В таких сараях обычно хранится рухлядь, которую дома держать неприлично или метры не позволяют, а выкинуть – жалко. Алеся увидела, что замок проржавел: в нем давно не поворачивался ключ…

Со стороны Мира Мечты это был маленький бревенчатый домик. Из тех, что иногда встречаются в деревнях: глянешь на него – и сразу чувствуешь, что внутри уютно. Вот ничего в нем особенного, а понятно.

Дверь была приоткрыта, и Алеся вошла без стука. Вошла уверенно, ни на секунду не задержавшись на пороге. Вошла как к себе домой…

И очутилась в собственной детской.

Эта комната никак не могла существовать здесь. Более того, она вообще не могла существовать. Она исчезла вместе с ее детством. Перед тринадцатилетием Алеси в ней переклеили обои, повесили новые занавеси, поставили современный письменный стол, и кровати для нее с сестрой тоже купили новые. Плюшевые зайчики с потертыми спинками и куклы, хранимые из сентиментальных соображений, уступили место постерам модных певцов, первой косметике и чуду из чудес – кассетному магнитофону… Потом комната еще не раз менялась, но ту свою детскую Алеся помнила до мелочей.

«Твой таинственный стеклянный шарик – обычный полуфабрикат для выработки стекловолокна, стыдно не знать об этом в XXI веке».

Алеся наклонилась, чтобы проверить тайник. Шарик был на месте! А ведь он потерялся,