ЗАГАДКА НИКОЛЫ ТЕСЛА - Генрих Эрлих

Сейчас Тесле не было никакого дела до этих мелких подлянок, до власть имущих, до человечества, схлестнувшегося в мировой войне, и даже до его собственных исследований. Он уже распрощался с этим миром, и перед уходом ему оставалось лишь передать последнюю шкатулку. «Выходит что - Савве? - мысли, сделав круг, вернулись все к тому же вопросу. - Но сможет ли он правильно распорядиться документами? Будет ли достаточно терпелив, чтобы ждать годы? Или немедленно взломает замок и, ничего не поняв, передаст документы - кому? Американцам, Советам, Тито? Или безвестному покупателю, который предложит хорошую сумму? К сожалению, деньги в этом мире решают почти все».

– Я зашел к тебе в частности для того, чтобы сообщить, что я урегулировал эту маленькую финансовую проблему, - сказал Косанович, как нарочно подгадал. - Какую? - спросил Тесла. - С оплатой отеля. - Не знаю такой проблемы. -Ты полгода не платил за проживание.

– Я и полгода назад не платил. Это ты заплатил этому разбойнику. Зачем? - Ну как же, дядя, в Америке принято платить…

– Да ты оглянись вокруг, - прервал его Тесла, - больше половины устройств в этом отеле либо изобретены мною, либо работают благодаря моим изобретениям. Да благодаря моим изобретениям владельцы отеля экономят, и зарабатывают в день больше, чем стоит мое годичное проживание здесь, так с какой стати мне еще и платить? Это они должны мне платить, но я великодушно не требую с них этого!

– Эх, дядя, дядя, ты сделал столько великих изобретений, но забыл об одном маленьком, но чрезвычайно полезном устройстве. - Каком? - насторожился Тесла.

– Об аппарате для получения неограниченных сумм денег.

– Вы все просто помешались на деньгах! Вот я никогда не придавал деньгам значения большего, чем они заслуживают. Деньги мне были нужны лишь для выполнения моих исследований, ни для чего больше.

– Но ведь с Эдисоном ты разругался именно из-за денег.

– Как же ты не понимаешь!.. Ведь я тебе тысячу раз рассказывал эту историю! Я приехал из Парижа в Нью-Йорк, к Эдисону, с идеей внедрения моей системы переменного тока. Он даже не пожелал меня выслушать. Он положил мне восемнадцать долларов в неделю и заставил заниматься ремонтом его генераторов постоянного тока, которые постоянно ломались, установкой комнатных ламп накаливания и уличных дуговых ламп. Я терпел три месяца, а потом прямо сказал Эдисону, что способен на большее, что я могу усовершенствовать его устройства. Что ж, сказал он мне, валяй, парень, и если ты сделаешь что-нибудь стоящее, ты получишь пятьдесят тысяч долларов. За полгода я создал двадцать четыре различного вида машин, которые впоследствии стали стандартами и пришли на смену собственным машинам Эдисона. Когда я пришел к Эдисону за заслуженным вознаграждением, он расхохотался мне в лицо. Ты по-прежнему парижанин, сказал он мне, когда станешь настоящим американцем, ты оценишь эту американскую шутку. Я повернулся и ушел, ушел от Эдисона, ушел из компании Эдисона. Дело было не в деньгах, я просто не люблю, когда меня обманывают.

– Но в чем он обманул тебя, дядя? Ведь у вас не было подписанного договора.

Тебе, педанту, нужен чек И веры не внушает человек? Но если клятвы для тебя не важны, Как можешь думать ты, что клок бумажный, Пустого обязательства клочок, Удержит жизни бешеный поток? Наоборот, средь этой быстрины Еще лишь чувство долга только свято. Сознание того, что мы должны, Толкает нас на жертвы и затраты. Что значит перед этим власть чернил? Меня смешит, что слову нет кредита, А письменности призрак неприкрытый Всех тиранией буквы подчинил.

– Сдаюсь! Сдаюсь! - давно уже кричал Косанович.

– То-то же, - удовлетворенно сказал Тесла. - В любых обстоятельствах вести себя надо по-людски, не ставить деньги и бездушный документ выше человека. Я вот тебе расскажу еще одну историю, хотя ты, конечно, ее знаешь, но лишний раз послушать не грех, может быть, поймешь что-нибудь в конце концов. Как и то, что вожделенный тобой аппарат для производства неограниченных сумм денег у меня все же есть, хотя изобрел его и не я, - и, с усмешкой глядя на напрягшегося племянника, Тесла постучал себя пальцем по лбу. - Вот этот аппарат. К сожалению, по наследству не передается. -Толку-то. - проворчал Косанович как можно тише

– Через два года после ухода от Эдисона я подал заявки на тридцать патентов, описывающих всю мою систему переменного тока, и получил их. Еще через год ко мне пришел Джордж Вестингауз, глава «Вестингауз электрик компани». Он предложил мне за эти патенты один миллион долларов наличными. Ты можешь себе представить, что был миллион долларов в 1888 году? Нет, не можешь. Когда после ухода от Эдисона я остался без работы, мне пришлось рыть канавы за два доллара в день, да и у Эдисона я получал немногим больше. Или вот еще один пример. В те годы грянул финансовый кризис, в Америке они случаются с пугающей периодичностью, и правительство Соединенных Штатов оказалось на грани банкротства, ему нечем было платить зарплату федеральным служащим, а главное, платить по его обязательствам. Какая сумма, по-твоему, требовалась? Восемь миллионов долларов! И это - правительству Соединенных Штатов!

– И что же? - Косанович даже приподнялся в кресле.

– Деньги правительству дал Пирпонт Морган, - отмахнулся Тесла и продолжил: - Так вот, Джордж Вестингауз дал мне миллион долларов плюс роялти - доллар с каждой лошадиной силы генераторов и двигателей, произведенных в соответствии с этими патентами. Любители считать деньги в чужих карманах подсчитали, что в 1905 году, когда истекал срок действия основных патентов, я должен был получить двенадцать миллионов долларов лицензионных платежей. Почему я их не получил? Потому что через четыре года после заключения нашей сделки разразился очередной финансовый кризис и компания Вестингауза оказалась на грани разорения. Джордж пришел ко мне, и без обиняков и извинений изложил ситуацию. Лицензионные платежи лежали на нем неподъемным грузом. И я отказался от них. Все, и ты в том числе, скажете, что я совершил огромную глупость. Но Джордж поверил в меня, когда у других такой веры не была он и так заплатил за мои патенты беспрецедентную для того времени сумму, и он делал все, чтобы продвинуть мою систему. Как я мог поступить иначе? Вот это я называю: вести себя по-людски. После этого в моей жизни случались черные времена, мои отношения с Вестингаузом испортились, и пути наши бесповоротно разошлись, но никогда я не жалел о своем решении. В те дни я понял одну чрезвычайно важную вещь: есть высший закон воздаяния, по которому я получу причитающееся вознаграждение, подарив миру мое открытие.

– Какое вознаграждение? От кого получишь? - пожал плечами Косанович.