Мифы из будущего - Дмитрий Белозерцев

– Хорошо, хорошо. Мне и так отсюда видно, что вы что-то творите с нашими патиссонами.

Медленно я сел на траву там же где и лежал и скрестил ноги. Так было гораздо удобнее и можно было лучше разглядеть, что творилось на грядке.

– Кстати, что вы там делаете? И зачем таскаете плоды этого замечательного овоща? Вы так обрекаете нас на голодную смерть.

Держу пари, что мой невидимый мелкий собеседник задумался. Он даже отключился от эфира судя по изменению шума в правом ухе. Через пять минут он снова объявился.

– Прошу прощения. Мы не приняли во внимание, что эти плоды могут быть съедобны для эндемических форм жизни. Вы нам очень помогли сообщив об этом. Наша биоинженерная команда непременно сообщит об этом нашим разработчикам и будут внесены изменения. Много циклов назад эта планета была признана пригодной для выращивания корпусов космических кораблей. Плоды растения, которое вы называете «патиссон», и являются этими корпусами. В обязанности нашей биоинженерной команды входит сбор готовых корпусов и отправка их к сборщикам для дальнейшего оборудования, как космические корабли.

– А обезьян, случаем, не вы завезли?

– Я вас не понять.

– Ничего.

Я продолжал сидеть и вести разговор с невидимым мне врачом. А остальные зелёночеловечки в это время продолжали работать над выращенным на Земле патиссоном. Он уже был почти готов и миниатюрные биоинженеры устроили пробную прогонку его двигателей. Новосделанный звездолёт несколько раз мигнул и неярко засветился понемногу набирая в силу.

– А он не сгорит в плотных слоях атмосферы? Мы эти плоды жарим и едим. Они вкусные получаются и мягкие, – спросил я.

– После обработки специальным составом они становятся герметичными и жаропрочными, – ответил мне мой собеседник.

– А вы сам, где сейчас? В своём космическом корабле?

– Да. Сейчас выйду и вы меня увидите. Извиняюсь, конечно, – его речь становилась всё правильнее в процессе нашей беседы, – Просто мне вас лучше видно через наш телескоп. Сейчас выйду.

И он вышел. На аппарели прилетевшего «патиссона» показался маленький зелёный человечек. Он замахал мне своей верхней конечностью.

– Вы меня видите? Я вам машу рукой сейчас. На аппарели.

– Вижу, – ответил я и попробовал инстинктивно наклониться, чтобы лучше разглядеть.

– Не приближайтесь! Сдуете!

– Прошу прощения. Любопытство.

– Ничего. Будте очень осторожны.

Стояла глубокая ночь. Было то время её когда всё живое пребывало в наименьшей активности. Микроскопические зелёные инженеры закончили оборудование нашего патиссона для космического полёта и потянулись к своему звездолёту.

– Мы сейчас улетаем, – сообщил мне мой собеседник.

В это время я наблюдал погрузку гусеничного транспортёра в «патиссон».

– Вы ещё прилетите? –Да.

– Прямо вот сюда?

– Нет. В другое место. Мы не можем обречь вас на голод. Поэтому сбор корпусов в вашем районе больше производиться не будет.

– Ясно.

Погрузка зелёночеловечков была завершена и оба патиссона ярко засветились и поднялись в воздух.

– Прощаюсь с вами. Сейчас мы заберём у вас из уха наши динамики. Для этого вы сидите смирно и не шевелитесь.

– Хорошо.

Первый «патиссон» подлетел к моему правому уху и завис рядом. Ухом я почувствовал тепло от свечения аппарата. В следующую минуту в моём ухе кто-то забегал. Несколько маленьких ног топталось по ушной раковине, копошилось в слуховом канале. Было очень щекотно и очень хотелось почесаться. Было такое чувство, что в ухе застряла муха. Но вместо жужжания я слышал осмысленные переговоры на неведомом мне наречии и натужное пыхтение. Видимо динамики у них конференц-зале тяжёлые стоят. Но организованная кучка, многоножкой топая по моему уху, вскоре погрузила колонки на корабль. Я уже думал, что больше никогда не услышу этих маленьких пришельцев из космоса, как вдруг в моём ухе раздался отчётливый голос:

– Спасибо. До свидания. Минуту посидите ещё неподвижно.

Говорили без аппаратного усиления. Зелёночеловечек практически кричал.

И последняя пара ног пробежала по уху на космический корабль.

Ухо обдало вспышкой горячей вспышкой тепла и я увидел, как пара светящихся «патиссонов» удалялась с участка тем же маршрутом, что и прибыл первый из них.

Записка с космической войны. История неизвестного военхакера

Из под куста на хакера смотрела перепуганная, зелёная рожа в круглых очках, цивильном платье и военной каске. В руках рожа сжимала острозаточеные вилы. Перед глазами хакера пронеслась вся его жизнь.

Отец и мать работали на биоферме, где и познакомились. Их ребёнок уже в несмышлёном возрасте познакомился с электричеством, перекусив зубами кабель. А к детскому саду юное дарование уже резво нажимало на все кнопки, до каких могло дотянуться. К школе ребёнок освоил счёт до единицы, и был определён в класс с углублённым изучением информатики. Усердие с которым чадо корпело над учебниками, вселяло родителям надежду, что после школы их дитя войдёт в ворота Дворца, как будущий Наместник. Но мечты не сбылись. Сначала он попался на подделке оценок в классном журнале. А перед окончанием школы за взлом счёта преподавателя при помощи украденой у того кредитки. За малолетством наказание ограничилось домашней поркой и судебным запретом приближаться к вычислительной технике в течении трёх лет.

Лифтом не пользоваться, читать при лучине, готовить еду на открытом огне и подрабатывать чернорабочим на ферме у разочарованных родителей было тяжёлым испытанием для молодого, а потому энергичного организма. Через год случилась война.

Незанятое население было мобилизовано. По состоянию здоровья – из-за приобретенной близорукости, врождённого плоскостопия и симулированного слабоумия – молодого балбеса, непригодного к строевой службе и слишком дохлого для постройки бункеров, определили в силы самообороны.

Война для молодого организма оказалась скучной. Энтузиазм умер на плацу при отработке ударов вилами.

– Коротким... Коли!

– Сверху... Коли!

Командывал отставной боевой робот, забытый на планете. Утром, днём и вечером он проверял чистоту и блеск вил. В перерывы ополченцы пересказывали друг другу и обсуждали недостоверные слухи о ближайшем будущем. В них на следующей неделе ожидалась отправка на фронт. Перед этим всех вооружат ракетами, которые уже привезли. Все были в твёрдой уверенности, что если удастся умаслить снабженца, то он выдаст не простую ракету, а Тяжёлую ракету. А Тяжёлая ракета это гарантированое присвоение звания через ступень – сразу стать старшим сержантом, сбив одной ракетой штурмовик.

На ночь ополчение расходилось по домам, сложив вилы в пирамиды под замок. В казарме только дежурные, коротавшие вахту за сублимированными углеводами и прокатными мелодрамматическими фильмами.

Однажды на вечерней поверке его вызвали в кабинет к командиру.

Но вместо командира в кабинете за столом сидело два усатых близнеца в кожаных брюках, фуражках и ремнях крест на крест поверх обнажённой, волосатой, и следовательно мужественной груди.

– Родине нужны хакеры, – вкрадчиво сказали они и забрали с собой.

На следующее утро о нём уже никто не помнил. Даже родители. Их память стёрли.

Наконец его талант хакера оценён. Перед строем новобранцев в учебном центре появился сухонький типчик в очках и белом халате:

– Империи нужны сильные программисты!

Желание сразу зарекомендовать себя перед светилом науки толкнуло бывшего ополченца в добровольцы. Но это оказался начальник столовой. Робогрузчиков забрали на фронт, и вместо программирования добровольцам досталась работа по выносу трёхсотлитровых бочек, полных переливающихся помоев.

В следующие недели подготовки он возненавидел компьютеры. Они были тяжёлые, большие, неудобные, постоянно сломанные и покрытые неистребимой пылью. На складах нужный блок, всегда оказывалась завален в самом дальнем углу. В гальюнах рулоны использованых перфолент на подтирку. И постоянные приборки. Отдушиной оставались лекции, на которых спали.

На выпуск молодые и свежеиспечённые военнхакеры ритуально утопили в помоях робо-руку старшины курса, получили монтажный нож, обжимку и отправились по распределению. Наш герой был распределён на межпланетные зонды-невидимки.

И сразу вылет. На огромном бетонном поле стояли ряды зелёных зондов-невидимок, покрашеных, чтобы их видно было и командованию и личному составу. Включение невидимости при этом заключалось в соскабливании с корпуса зонда краски, скучающим в полёте пилотом.

На подлёте к цели «запахло порохом». Постукивание по корпусу зонда заставило выглянуть дайвера в иллюминатор. И он увидел, что это стучит по зонду керамическая крошка метеоритного потока, который конденсировался вокруг центра своей массы – иссушеного космосом трупа в истерзаном скафандре. Хакер выпучив глаза смотрел на этот красноречивый и немой артефакт войны и на его медальоне прочитал своё имя. Начали сдавать нервы и разыгралось воображение? Тряхнул головой. Протёр лицо руками. Во Вселенной могут быть глюки. Он видит себя? Из будущего? Труп уплыл.