Черные глаза - Барбара Босуэл

— Но могло произойти и совсем по-другому, — сказал Мэтью, пытаясь ее утешить. — Я благодарен судьбе за то, что меня воспитали и вырастили Гален и Иден Грейнджеры. Вы правильно поступили, что отказались от меня. Однако где же теперь Джесси Полк? Он все еще в Кловере? Вы с ним виделись?

— Джесси нет, — сказала Александра с горечью. — Когда я находилась в приюте для незамужних рожениц во Флориде, мои родители сообщили ему, что меня отправили учиться в Швейцарию. В это время Джесси уже был в армии. Он погиб на войне во Вьетнаме.

— Когда это случилось? — спросил Мэтью, огорченный смертью отца, которого так и не удалось встретить.

— Джесси погиб как герой, когда второй раз добровольно отправился во Вьетнам. Он был посмертно награжден Серебряной Звездой. — Из глаз Александры снова потекли слезы. — Его имя можно прочесть на мемориальной стене в Вашингтоне, и похоронен он на Арлингтонском кладбище.

— Как печально, — проговорила Джастин, всхлипывая. — Я бы хотела быть дочерью такого отца.

— Скажите, Александра, виделись ли вы с ним хоть раз после того, как я родился? — спросил Мэтью.

— После… рождения ребенка меня и в самом деле отправили учиться в Швейцарию. Мне было уже двадцать лет, когда мы с Джесси встретились на Рождество. Я приехала на каникулы, а он прибыл в отпуск из Вьетнама. Я рассказала ему, что родила сына и отказалась от него. — Александра еле сдерживала слезы. — Джесси был очень рассержен: он упрекал меня за то, что я скрыла от него сына, и сказал, что никогда мне этого не простит. Он назвал меня эгоисткой, трусихой и снобом и предрек, что я никогда не буду счастлива. Затем он ушел, и мы больше с ним не виделись. Ему было всего двадцать три года, когда он погиб.

Наступило молчание.

— Джесси Полк не ошибся, мама, — нарушила Джастин печальную тишину. — Ты не была счастлива.

— Ты права, — подтвердила Александра. — Счастье не мой удел.

— Я всегда думала, что ты несчастлива из-за меня, — продолжала Джастин. — Потому, что я не красавица, даже, можно сказать, дурнушка. Но если б я старалась делать все, чтобы тебе угодить…

— Ты, сестренка, совсем не дурнушка, — возразил Мэтью. — А теперь ты начнешь жить так, как тебе самой захочется. — Он взял Александру за руку и крепко сжал, строго глядя ей в глаза. — А это значит, что Джастин будет учиться там, где сама захочет, и не будет обручаться с Бэем Фарли или с кем-либо другим, пока не почувствует, что пришла ее пора. Моя сестра будет одеваться и причесываться по своему вкусу. А если вы, Александра, станете навязывать ей свою волю, вам придется иметь дело со мной.

Александра была смущена.

— Я слишком опекала дочь, опасаясь, что она может повторить мою ошибку.

— И потому собирались выдать ее замуж за Бэя Фарли? — спросил Мэтью с горькой усмешкой.

— Я не понимаю, что в этом плохого, — оборонялась Александра. — Почему Джастин не хочет за него выходить? Он из хорошей семьи, привлекательный и остроумный.

Мэтью и Джастин обменялись недоуменными взглядами.

— А почему бы, Александра, вам самой не выйти замуж за Бэя, вместо того чтобы навязывать его дочери, которой он не нравится? — спросил Мэтью иронически. — В конце концов, какое значение имеет разница в двадцать лет? Вы не побоялись родить от Джесси Полка внебрачного сына. Если уж вам удалось замять тот скандал, то этот для вас — ерунда.

— Мало того, что вы оскорбили меня, молодой человек, вы еще не уважаете вашего отца, а ведь он — герой войны! — С этими словами Александра ударила Мэтью по той самой щеке, которой уже досталось от Ханны. Затем она поднялась и гордо вышла, оставив брата с сестрой на террасе.

— Должен признаться, я заслужил эту пощечину, — пробормотал Мэтью, потирая щеку.

— А я думаю, что ты заслужил и первую пощечину, от Ханны, — заметила Джастин, поднимая с пола стул, опрокинутый резким движением матери. — Ты ведь говорил, что никто не знает о нашем родстве. Что же могла подумать Ханна о нас с тобой?

— Ну, это уж совершенно невероятно, — сказал Мэтью с раздражением. — Смешно и глупо ревновать…

— Однако ее бабушка тоже не была в восторге от твоего поведения, — продолжала Джастин.

— Я собирался ей все объяснить, но она не дала мне возможности этого сделать. Она мне не верит. Зачем мне такая женщина?

— У меня нет морального права давать тебе советы, — согласилась Джастин. — Меня саму чуть было не сосватали за Бэя Фарли! Но Ханна, должна тебе сказать, не похожа на других членов ее семьи: ни на брата, ни на сестер, ни на родителей. Она веселая, энергичная и очень нравится моему двоюродному брату. Правда, он говорит, что Ханна роковая женщина, ведь у нее было так много поклонников…

— Если я еще раз услышу, как НАШ двоюродный брат говорит о Ханне, я его прибью, — возмутился Мэтью. — Ханна ни с кем не была в близких отношениях!

Уж он-то точно знал, так как стал ее первым настоящим возлюбленным. Почему же он позволил ей уйти, не объяснив, как она ему дорога? У нее было трое женихов, но никому из них она не принадлежала. И лишь он, хотя они были знакомы только один день, стал ее избранником.

— Наверное, я сам виноват в том, что не заслужил ее доверия, — заметил Мэтью, тяжело вздохнув. — У меня в голове просто какая-то путаница от всего этого.

— Значит, надо ее распутать! — решительно заявила Джастин. — Ты помог мне противостоять маме, чего я без тебя не смогла бы сделать. Ты говорил, что разберешься с Ханной. Так докажи это!

После такого разговора Мэтью разрешил сестре отвезти себя к дому Фарли, где была припаркована его машина. Автомобиль стоял на том же месте, где его оставили.

Затем он вошел в дом, встретился с Лидией Фарли, все ей объяснил и показал свидетельство о рождении. Сначала бабушка Ханны смотрела на него, не веря своим глазам. Но затем без колебаний объяснила, где находится спальня Ханны.

— Бедная девочка, наверное, плачет в своей комнате — сердце ее разбито, — посетовала Лидия.

Окрыленный надеждой на примирение, Мэтью смело открыл дверь, ожидая увидеть плачущую Ханну, свернувшуюся клубочком на постели.

Но вместо этого увидел ее на полу в белой майке и красных шортах. Она делала гимнастические упражнения под музыку компакт-диска.

— Это ты?! — воскликнула Ханна, поднимаясь с пола. Не похоже было, что она убита горем, к тому же она нисколько не обрадовалась, увидев Мэтью.

— Теперь я понимаю, отчего у тебя такая тяжелая рука, — горько пошутил он.

— Убирайся из моего дома, или я вызову полицию, — грозно потребовала Ханна.

— Прости меня. Чудо Заморское, но твоя бабушка направила меня сюда, уверяя, что ты проливаешь слезы по поводу нашей ссоры, — Бабушка пошутила, а ты имел глупость ей поверить. Ты решил, наверное, что я доверчивая дурочка.