Попаданка для ледяного адмирала - Алиса Князева

уже ничего себе шаг в отношениях. Если бы они были, конечно. В дверь постучали.

– Марина, я могу войти? – услышала я голос Эрвина.

– Конечно, – я спешно обернулась, попутно пытаясь спрятать в глубине полки бюстье. Ну почему я чувствую такую неловкость, когда адмирал появляется на горизонте?! – Это же твоя каюта.

– Мало ли, может ты здесь переодеваешься. Не то, что я против поприсутствовать, но возможно против ты.

Эрвин приоткрыл дверь, но не вошёл. Оставаясь на пороге. Глаза его смеялись. Из-за чего адмирал выглядел так, что голова невольно кружилась. Красивый...

– Кроме того, с тобой хотят познакомиться.

Я насторожилась. Да и после старых «друзей» Призрака к знакомствам стоило относиться с осторожностью.

– Кто? – прищурилась я.

Эрвин подошёл ко мне вплотную, продолжая улыбаться.

– Тот, кто очень хочет тебе понравиться, – он вывел левую руку из-за спины.

На ней лежал… котёнок? Нет, но очень похож. Совсем крошка. Полностью помещается в широкую ладонь Эрвина.

Пушистая шёрстка серого цвета с серебристым отливом, а на спине два больших лёгких крыла, форма как у птиц, но пёрышки полупрозрачные, будто крылья бабочки, полностью покрытые сверкающими блёстками.

– Точнее – та. Это девочка, – Эрвин погладил это чудо указательным пальчиком, с такой нежностью, что я невольно залюбовалась.

Малышка тихонько мурлыкнула и подставила ему очаровательный белый носик.

Я готова была растечься как талая льдинка прямо тут. Медленно подняв руки, я сжала плечо Эрвина будто боясь, что он сейчас тряхнёт рукой и чудо исчезнет.

– Божечки, – прошептала я. – Где ты её взял? Она настоящая?

– Это и есть кото-феечка. Мне показалось, ты любишь животных. Решил порадовать, – Эрвин протянул её мне. – Хотя, чего скрывать? Я и сам очень люблю. Разве можно не улыбаться, глядя на такую прелесть. Да и как ребёнка бросишь? Она твоя. Бери, не бойся.

– Такая милая, – я не могла не пищать. – Ох, Эрвин, я не верю, что она и правда есть. Какое же чудо!

В порыве эмоций я чуть было не полезла к нему обниматься. Уже почти обхватила, но адмирал замер, а я вспомнила про жуткие раны на его спине. Опомнившись, ограничилась объятиями его руки и только потом поднесла палец, чтобы осторожно погладить котёнка по голове.

Та снова мурлыкнула, а после, расправив крылышки, взмахнула ими и немного неловко, перелетела ко мне на грудь.

– За ней теперь глаз да глаз нужен, – Эрвин посмеялся. – Чую, разбойничать ещё как будет. Надо будет сетку на окна натянуть, чтоб не вылетела. Чайки могут унести.

Я гладила маленькое сокровище, будто обычного земного котёнка. Впрочем, нет, обычной её точно не назвать. Шерсть у малышки такая, что мне даже сравнить не с чем. Плотная невесомая, проводишь ладонью и будто облачко гладишь. Она расправляла и складывала крылышки, подстраиваясь под мою руку. Кошки тянут мордочку, когда хотят гладиться, а эта ещё и крылышки. Приловчившись, я поняла, как правильно её касаться, и волшебный зверёк издал странный звук, похожий одновременно и на мурлыканье, и на звон колокольчика.

– Тебе так идёт, – неожиданно произнёс Эрвин. – Улыбка, счастье. Ты будто светишься.

– В моём мире таких нет, – я посмотрела на него, не в силах перестать улыбаться. – Божечки, Эрвин, спасибо. Это как… я не знаю. Будто в детство вернуться, когда исполнилось какое-то невероятно хорошее желание. Хотя я и мечтать о таком не смогла бы.

– Я рад, что удалось сделать тебе приятное. Тебе непросто, я понимаю. Из-за меня задержались, а могли уже пробовать вернуть тебя домой.

Малышка в этот момент взмахнула лапками, ловя солнечный блик, а после отряхнулась и на нас с Эрвином посыпались блёстки.

Адмирал рассмеялся.

– Всё, надеюсь, я теперь достаточно красивый.

– Ты всегда блистаешь, – улыбнулась я, почёсывая пальцем грудку кошечки, забравшейся мне на плечо. – А учитывая, что она теперь тоже здесь живёт, судя по всему…

– Будем самой блистательной командой, – Эрвин посмеялся, а после внимательно взглянул на меня. – У тебя блёстки…, – он указал на уголок своих губ.

Я смазала указанное место тыльной стороной ладони и шагнув ближе к нему дотронулась до острой скулы, пытаясь убрать блестяще частички.

– Хорошо легли, – оценила я. – Как глиттер. И нанесён в правильное место.

– Ну, она же девочка. Знает толк в украшении, – Эрвин тоже протянул руку. – Хотя, ты в этом не нуждаешься.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Уверенно, но нежно и чуть сминая. Сердце пропустило удар, и я вдохнула глубже, размыкая губы.

Щёки потеплели, в этой каюте вообще как-то жарковато, а окна открывать теперь нельзя. Жар собирался в точку где-то в груди, я сглотнула. Обжигающий комочек соскользнул ниже, к животу уводя мысль совсем уж в неприличные фантазии.

Я замужняя женщина, вообще-то! И всякие адмиралы не выбьют почву у меня из-под ног. Даже такие блестящие красавчики.

Последняя мысль отозвалась разочарованием и тёплые искорки в животе тоскливо заныли.

– Как Сайлент? – спросила я, чтобы отвлечься от страданий о своём решении.

Глава 18

Лицо Эрвина разом помрачнело. Да, я умею портить моменты.

– Он сильно ранен. Альбус говорит, что они могли сплавить ему вену. Салент едва не погиб, – Эрвин со вздохом, прислонился плечом к шкафу. – Всё как-то кувырком идёт. Он больше всего переживает, что все узнают. Сай не выбирал, где и в каких обстоятельствах родиться и расти, но в конечном счёте оказался здесь. Как ему втолковать, что важен он сам?

Я потёрлась щекой о бочок кото-феечки и та звеняще мурлыкнула. Эрвин потёр переносицу. Я вспомнила, что капитан и сам не так давно в горячке валялся. Ему явно не на пользу столько бродить на ногах.

А ещё, я вдруг ощутила злость и в полной мере поняла эмоции команды и Сайлента. Наказание Эрвина настолько несправедливо, дико и неправильно, что хотелось самой взять кнут и хорошенько отхлестать всех, кто к этому причастен.

– Прости. Отчасти это моя вина, – я опустила взгляд и рассеянно погладила кото-феечку. – Подумала, что, если Сайлент идёт со мной, можно ничего не бояться. Но не представляла, что он сам может стать целью.

– Марина, помнишь мои слова? Я несу за ответственность за всё, что происходит с командой.

– Помню. И это тоже, – стало совсем