Ядовитый трон - Джеймин Ив

На этот раз не было никакой прелюдии. Я вцепилась в спину Рафа, широко расставляя ноги и прижимаясь бедрами к его в безмолвной, отчаянной мольбе. На который он полностью намеревался ответить. Головка его члена протолкнулась внутрь, обжигающее растяжение было достаточно болезненным, чтобы заставить меня застонать. Мое собственное возбуждение помогло ему пройти остаток пути, глубоко войдя внутрь, и мое тело выгнулось, когда он начал двигаться.

Раф не дал мне ни малейшего шанса приспособиться, сильно врезаясь в меня снова и снова, пока я не вцепилась в его плечи и не выкрикнула его имя. Это было почти так, как будто что-то овладело им, когда он трахал меня, потому что я никогда не видела его с таким же светом в глазах — сосредоточенной решимостью.

Тем временем я распутывалась, боль полностью утихла, когда наслаждение взяло верх, заставляя мою голову кружиться, когда мои ноги крепче обхватили Рафа.

— Черт, Раф, — всхлипнула я, когда он врезался в меня все сильнее и сильнее, наши губы соприкоснулись, когда он проглотил мои стоны.

Мой оргазм поразил меня сильно и быстро, и я не могла ни дышать, ни думать, ни делать что-либо, кроме реакции, моя голова ударилась о стену, когда я задыхалась. Раф не останавливался и не замедлялся, и мое тело решило, что мы попытаемся побить мировой рекорд по продолжительности оргазма.

Мое дыхание участилось, когда я, наконец, перестала пульсировать вокруг его члена, и он развернул меня, опуская на кровать. Не было времени ждать и смотреть, что произойдет дальше, потому что он уже скользил в меня; на этот раз, однако, это было медленнее, более контролируемо, поскольку он дразнил мою киску, глубоко входя, прежде чем снова полностью выйти.

— Ты принадлежишь мне, Вайолет Спенсер, — сказал он, его глаза были такими темными, когда он смотрел на меня сверху вниз. Он немного держался, глядя в мою гребаную душу, когда двигался. Я не могла оставаться неподвижной под ним, ноги двигались, когда покалывание снова началось у меня в животе.

— Если кто-нибудь, — пробормотал он, наклоняясь, — прикоснется к тебе еще раз, — его зубы впились в мою кожу, — я убью их, черт возьми.

Он прикусил один из синяков на моем лице, прежде чем его язык прошелся по нему, прогоняя боль. Кусочек за кусочком, пока его член входил в меня, его зубы отмечали меня в каждом месте, где я была отмечена Уриэлем и Брэндоном, заменяя их синяки своими прикосновениями и зубами.

От боли я застонала, и когда он, наконец, поднял голову, в уголке его губ появилась едва заметная усмешка.

— Тебе нравится боль, не так ли, Насилие?

Я снова застонала, не в силах, блядь, говорить, потому что я законно тонула в ощущениях от того, как он так медленно двигался во мне, полностью входя и выходя, снова и снова, касаясь каждого гребаного нервного окончания, которое было у меня внутри.

— Перевернись, — приказал он, эти глаза пригвоздили меня к кровати.

Я моргнула, глядя на него, желание бороться, когда мне приказывали, было сильным, когда я была с ним. Он, должно быть, распознал это по моему лицу, потому что провел рукой по моей щеке, замедляя свои движения. — Только в этот раз, делай, как тебе говорят, Насилие. — Не помогает, придурок. Я как раз собиралась ударить его в живот, неважно насколько это приятно, я заслуживала уважения. Затем он добавил: — Пожалуйста.

Черт.

Сузив на него глаза, я использовала локти в качестве рычага давления. Мое тело кричало на меня, когда я медленно слезла с его члена, прежде чем перевернулась и подняла свою задницу в воздух, давая ему именно то, что он хотел.

Стон Рафа был низким, почти неслышным, и я собиралась повернуться и посмотреть, что он делает, когда его рука твердо опустилась на мою поясницу. Прикосновение было тяжелым, собственническим, и когда оно медленно скользнуло по моим изгибам и ягодицам, я начала задыхаться от медленной пытки, которой он меня подвергал.

Он медленно потер ладонью каждую ягодицу, и я подпрыгнула, когда он шлепнул меня ладонью, сложенной чашечкой. Правую сторону, а затем левую. Тихие, сдавленные стоны и вздохи сорвались с моих губ, когда я откинулась на него, отчаянно ища хоть какое-то облегчение от напряжения, скручивающегося внутри меня.

— Любишь боль, — пробормотал он, прежде чем нежно помассировать чувствительные места.

— Раф, ты меня мучаешь, — сказала я ему, умоляя о большем.

Его пальцы скользнули ниже и обнаружили, что по моим ногам буквально уже стекает, и он так возбудился от того, что он делал, что в ту секунду, когда он коснулся меня, я вскрикнула, раскачиваясь сильнее.

— Черт возьми, ты убиваешь меня, Вайолет, — проворчал он, убирая руку. На этот раз, когда я качнулась, он не сопротивлялся, его член растянул мою киску до такой степени, что боль и удовольствие снова слились воедино.

— Твоя пизда может развязать войны, Золушка, — пробормотал он. — И я слишком чертовски устал, чтобы сопротивляться этому.

Я не знала, что с этим делать, но, к счастью, не было времени отвечать, потому что я была слишком занята, выкрикивая его имя, пока он жестко трахал меня. В его ударах было столько силы, что я обнаружила, что скольжу по кровати, пока, в конце концов, не ухватилась за его богато украшенное деревянное изголовье ручной работы, удерживаясь на ногах, в то время как Раф врезался в меня сзади, обеими руками держа меня за мои груди.

Все снова нарастало и выходило из-под контроля, и когда он отпустил мой правый сосок и скользнул рукой вниз, чтобы погладить мой клитор, я кончила сильнее, чем когда-либо прежде. Костяшки моих пальцев болели, побелев на макушках, пока я цеплялась за дорогую жизнь, а затем мир вспыхнул черно-белым, когда мой мозг остановился.

Однако Раф не остановился, его член набухал по мере приближения, растягивая меня все дальше и воспламеняя нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала. Как только я подумала, что вот-вот кончу снова, он вышел из меня, перевернув меня так, что я оказалась лицом к его члену.

Несмотря на мое замешательство, я не колебалась, желая попробовать его на вкус. Скользнув головкой в рот, я застонала от вкуса нас обоих вместе взятых. Засасывая его еще глубже, я подняла руку, чтобы помочь, и когда Раф запустил руки в мои волосы, его дыхание было тяжелым, когда он начал издавать тихие звуки, я почувствовала пьянящее чувство выполненного долга.

Секундой позже он дернулся у