Рыцари комариного писка - Александр Розов

Камилла Эскивели картинно подняла брови:

- Возможно, Лео, правы те, кто утверждает, что Сент-Экзюпери – ваш идеал.

- Можно сказать и так, - ответил он, и поинтересовался, - это переход к биографии?

- Можно сказать и так, - чуть поддразнила она (интуитивно чувствуя, что этот человек обладает превосходным чувством юмора и не обидится).

- Ладно, - он подмигнул, - извлекайте из тайного кармана свои каверзные вопросы.

- Я это и делаю, - сказала Эскивели, - вот первый такой вопрос: есть ли у вас цитата из Экзюпери, руководствуясь которой вы оставили литературу и занялись политикой?

- Есть, - ответил Варгас, - Ты угадаешь свое призвание по неотвязности, с которой оно сопутствует тебе. Предать его – значит покалечить себя.

- Вот теперь, - объявила телеведущая, - мы действительно переходим к биографии. Вы считались аполитичным литератором. Ваши произведения, включая те, которые были написаны совместно с женой, вообще не касаются реального мира, а относятся к миру фантастики – сказочной или научной. И на всех встречах с читателями вы начинали с объявления: «для меня нет запретных тем, но я чистоплотен, и на вопросы о говне, и о политике отвечать не буду». Но внезапно вы стали идейным лидером непримиримой вооруженной оппозиции к лаголаргонскому режиму. Как это могло случиться?   

Лео Варгас коротко кивнул.

- Это интересный вопрос, Кэм. И ответ я начну с кое-каких фактов моей биографии. Я родился в Гранаде, теперь входящей в столичную агломерацию Брито-Гранада. Жена родилась также в Гранаде. Мы поездили по миру, но не собирались эмигрировать, хотя политический режим ни до раздела Никарагуа, ни после, не вызывал симпатии. Но, мы привыкли к нашему городу, к нашему прекрасному огромному озеру, к окрестностям, и вовсе не собирались бросать это из-за очередной коррумпированной верхушки. Позже, примерно через год стало видно, что режим марионеток «HK-Canal» гораздо хуже, чем режим Геркадеса, последнего обще-никарагуанского президента. Тот режим запрещал публичные антиправительственные выступления, но не вмешивался в частную жизнь граждан и, тем более, не лез в бытовую экономику. Режим «HK-Canal» влез всюду. Во-первых - система «единая карта», во-вторых - система «потребительское качество».      

Камилла Эскивели выразительно сложила руки перед грудью.

- Лео, прошу вас, подождите минуту. Зрители «Ecolife-Info» могут не знать ситуацию в Лаголарго. Я поясню. «Единая карта» в Лаголарго - это смарт-карта, выпускаемая «HK-Canal-Electronic» для объединения функций SIM-карты телефонов и интернет, функций платежной карты для всех видов банкинга, и функции полицейского ID. Контрактники невесело шутят, что Корпорация Канала заживо хоронит человека в такой карточке.

- Я добавлю, - сказал Лео Варгас, - что в Лаголарго запрещены наличные деньги. Любые расчеты должны идти через Единую карту. Реальность отличается, но об этом позже. 

- Спасибо за уточнение! - телеведущая широко улыбнулась, показав в TV-камеру свои жемчужно-белые зубы – массовый продукт калифорнийской стоматологии, - Теперь о системе «потребительское качество». Это - навязывание товаров «HK-Canal». Продажа оформляется по Единой карте, без воли покупателя, и объявляется ему постфактум.

Лео Варгас утвердительно кивнул, потом задумался, и прокомментировал:

- Эта обстановка создана только в четырех городских агломерациях:

… - Брито-Гранада в полоске между великим озером Кокиболка и Тихим океаном. Там проходит уже построенный западный фрагмент канала.

… - Мигелито-Чонталес, на восточном берегу Кокиболка. Там начинается Заозерье, по которому должен пройти 120-километровый «восточный путь» до Карибского моря.

… - Нуэва-Атланта в середине «восточного пути», на водохранилище Атланта, теперь широко известном из-за недавней успешной атаки ФРИН и взрыва дамбы.

… - Блуфилдс-Ростро на Карибском берегу около дельты Рио-Лахорда. По проекту там строится Восточный вход Канала. Часть этой агломерации смыта водяным валом после взрыва дамбы, и я видел ваш репортаж об этом. Яркая работа, поздравляю вас, Кэм. 

- Спасибо, Лео. Приятно услышать комплемент от человека, знающего суть дела. Но вы говорите, что лишь в этих агломерациях действуют тоталитарная система «HK-Canal».

- Да. Остальное – это Заозерье, или Треугольная Тень. Я думаю, лучше посмотреть на большой карте Лаголарго. Я специально взял ее, чтобы вы могли показать зрителям.

Варгас извлек из бокового кармана небольшой тубус, и развернул карту. Заозерье тут  правда напоминало треугольник. Широкое (около 200 километров) северное основание проходило по реке Матагальпа, пограничной с Никарагуа. Высота этого треугольника (более 300 километров) тянулась на юг, до реки Сан-Хуан, пограничной с Коста-Рика, причем вершина на этой реке была не точкой, а 50-километровым участком берега. На середине высоты треугольник был пересечен узкой ломаной полосой, идущей от озера Кокиболка, через водохранилище Атланта до Карибского моря (строящимся каналом). 

Сделав паузу, чтобы зрители успели рассмотреть карту, Варгас продолжил:

- Как видите, южный фрагмент треугольника контролируется племенами муи-муи. На середине, около зоны строительства – фермерские хомстеды. Сейчас там стоит легкая бригада морской пехоты лаголаргонского правительства, вы делали репортаж о начале этих событий. Севернее, в бассейне реки Матагальпа, живут малые племена маронов - смешанной негроидно-индейская раса. Они мигрировали туда во время конфликта, разделившего Никарагуа. Они нейтральны, но симпатизируют северянам и ФРИН.      

 - Это очень интересно! – воскликнула Камилла Эскивели, и снова выдала улыбку в TV-камеру, - Я напоминаю зрителям: мы ведем репортаж из лаголаргонского Заозерья, где  беседуем с идейным лидером Фронта Ре-Интеграции Никарагуа, камрадом Лео. И, мы выяснили, наконец, реальную диспозицию военно-политических сил в этой стране. Но сейчас я предлагаю вернуться к биографии нашего собеседника. Лео, вы не против? 

- Я не против, - сказал он, - мы остановились на том, что Леа и я вовсе не желали быть радикалами. Нам был отвратителен тоталитаризм, который насаждался марионетками Корпорации Канала в новорожденной стране Лаголарго, но мы считали, что это нас не касается, ведь мы аполитичны. Мы без трагизма восприняли даже такую свинство, как контроль всех коммуникаций и платежей через систему «Единая карта». Но когда «HK-Canal» по системе «Потребительское качество», впихнул в нашу квартиру уродливую кухню-уголок с встроенным мультикомбайном, мы объявили им холодную войну.

- И в чем это выражалось? – спросила телеведущая.

…

*20. Мы сделали дырку и провалились…

…В область неконтролируемой экономики, - ответил Лео Варгас.

- О! - Камилла Эскивели округлила глаза, - А разве в Лаголарго это возможно?

- Разумеется! Видишь ли, Кэм, любая тоталитарная бюрократическая машина, которая работает по схеме формально свободной и открытой рыночной экономики, неминуемо страдает дырками. Ведь этой бюрократии приходится решать взаимно-противоречивые задачи силами своих сотрудников-клерков, которые не блещут умом.   

- Лео, а можно ли попроще, на примере?

- Да, Кэм, я как раз к этому подошел. Известно, что Лаголарго с целью привлечь к себе дружественный интерес мирового сообщества яхтсменов, что очень важно для доходов предполагаемого межокеанского канала, ввела для них несколько приятных правил. В частности, дешевая парковка, неограниченный период стоянки и, разумеется, никакой «Единой карты» и никакого «Потребительского качества».

- Но, это же только для иностранцев, - заметила телеведущая.

- Верно, - Варгас кивнул, - и поэтому, я договорился со своим литературным агентом в Коста-Рика. Мы переписали на его фирму нашу квартиру и автомобиль. Он как-то это продал, и купил на нашу совместную костариканскую фирму недорогую 10-метровую круизную яхту-катамаран, на которой можно жить. Затем, Леа и я нанялись на эту яхту  матросами, получающими зарплату в Коста-Рика. Мы отогнали яхту по реке Сан-Хуан, и озеру Кокиболка, в озерный порт Гранада, и поставили на парковку. У нас теперь не было никакого имущества в Лаголарго, а покупки на берегу мы совершали по корпоративной банковской карте круизной яхты. Это законно. Гонорары шли на наши костариканские матросские счета. Иногда, если это было необходимо, мы переводили капельку денег на наши персональные Единые карты в Лаголарго. Поток денег по ним был мизерный, и «HK-Canal-Bank» не мог включить нас в потребительское кредитование, поскольку банковский компьютер показывал, что мы неплатежеспособны, и не владеем объектами, пригодными для залога. Мы обыграли Корпорацию Канала на ее поле, по ее правилам, и это было прекрасно. Как сладок вкус победы над сильным противником.