Оборотень на щите (СИ) - Федорова Екатерина Владимировна "Екатерина Федорова-Павина"

— Я не трону его, — пообещал Ульф. — Хальстейн, вернувшись в Нордмарк, увидит своего двоюродного брата живым. О чем еще ты хотел поговорить, ярл Скаллагрим?

— Твоим спутникам не стоит гулять по нашему городу, — бросил Скаллагрим.

И Ульф еще не успел ответить, как Сигвейн объявила:

— Мы будем сидеть в крепости, ярл.

— А чтобы горожане спали спокойно, — громко добавил Ульф, — я удвою стражу у крепостных ворот и у пролома. Затем присмотрю, чтобы брешь в стене поскорей заделали.

— Да, в крепости сейчас много работы, — обронил Скаллагрим. — Пожалуй, я спрошу и о другом. Ты сказал, ярл Ульф, что придя в крепость, твоя жена попыталась потушить огни, но потеряла свой дар. А как вы ушли из крепости? Открыть дыру в стене, по твоим словам, она уже не могла…

— Торгейр когда-то привел меня в крепость по тайному ходу, — отозвался Ульф. — Свою жену я увел так же. Тайну хода, как ты сам понимаешь, я никому не открою.

Они беседовали так спокойно, деловито, что Света вдруг подумала — уж больно легко все вышло. Но следом опять припомнила страшную смерть Арнстейна. И мысли ее утонули в ужасе, холоде, тошноте.

* * *

После разговора со стражей Скаллагрим захотел повидать Сигтрюга. Ульф, прихватив Свету за плечо, бросил:

— Пойдешь со мной.

Не хочет оставлять наедине с альвами, решила она. А Ульф, уже обернувшись к Сигвейн, велел:

— Найдите себе место в крепости. Все мужские дома сейчас свободны. При мастерских темных альвов тоже есть опочивальни…

— Но темные всегда могут вернуться, — отозвалась Сигвейн. — Уж лучше мы поселимся в доме волчьего хирда.

Затем она повернулась к своим. И без приказов, без слов длинная колонна альвов потекла вглубь крепости. Ярлы, проводив альвиек взглядами, зашагали за Ульфом и Скаллагримом.

Темница стояла у крепостной стены — низкая, наполовину вросшая в землю, сложенная из камней исполинских размеров.

— Не отставай, — тихо уронил Ульф, пока ярл Скаллагрим отпирал дверь.

Света вслед за ним спустилась по каменным ступеням, обросшим по краям мхом. Потом из-за плеча Ульфа посмотрела на Сигтрюга.

Племянник прежнего конунга сидел в каморке с оконцем в ладонь, забившись в угол. Когда дверь открылась, Сигтрюг вскинул голову и уставился на пришедших. Молча заухмылялся, безумно посверкивая глазами.

— Сегодня его кормили, — заметил Скаллагрим.

— Завтра тоже накормят, — отрывисто пообещал Ульф. — И ужин у него будет.

А следом Ульф запер темницу ключом, который отдал ему Скаллагрим. Ярлы, распрощавшись с ним, ушли.

— Вечер близко, — тут же сказал Ульф, посмотрев в небо. — Скоро придет Хакон. Но немного времени еще есть.

Он снова стоял на расстоянии одного шага от Светы. А по окаемке щек как-то странно, дышаще проступала и исчезала молочная щетина.

Запах, подумала Света. Ульф чует ее запах, и он ему не нравится. Хотя ненависти к Ульфу у нее не было. Только глубинный, животный страх. Но и радость оттого, что Ульф жив — была. Просто перед глазами бесконечно вставало случившееся на площади…

Губы Ульфа скривились в безрадостной усмешке.

— Прежде ты сразу сказала бы — мыться, — пробормотал он.

Может, все забудется быстрей, если смыть с Ульфа кровь, пролетело в уме у Светы. И она согласилась:

— Да, мыться.

Ульф вскинул голову, посмотрев на нее свысока, отстраненно. По шее, вокруг кадыка, тоже дымкой плясала щетина — то проступая, то исчезая.

— Сначала одежда, — уронил наконец Ульф. — Своей нет, придется взять чужую. Зайдем в дом конунга, там должны быть рубахи. Жить будем в женском доме.

Он развернулся и пошел прочь, мягко ступая. Волосы альвийки, повязанные на его запястье, опять заполоскались по воздуху.

* * *

Баня, приземистая, огромная, обложенная дерном до самой крыши, стояла на дальнем конце крепости. Ульф, войдя, бросил словцо, зажигая альвовы огни в длинном предбаннике. Затем объявил:

— Постоишь возле меня. Тебе самой мыться незачем, ты крови не касалась. А вода холодная. Завтра сюда явятся рабы, прогреют парильни, тогда и придешь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он расстегнул пояс, прислонил к лавке ножны с мечом. Начал скидывать одежду, не глядя на Свету…

Тело Ульфа расчерчивали раны — уже не кровоточащие, успевшие схватиться. Сейчас похожие на длинные подсохшие порезы.

Света при виде багровых надрезов, вокруг которых сгустками запеклась кровь, похолодела. Кинула на лавку одежду и чистое полотно, взятое из дома конунга, пробормотала:

— Болит?

Ульф повернул голову, покосился на нее. Бросил:

— Не касайся меня… пока. Извозишься.

И Света вдруг поняла, что руки ее уже потянулись к Ульфу. Сами собой, неосознанно.

— Вот теперь ты пахнешь хорошо, Свейта. — Ульф протяжно вздохнул, не отводя глаз.

Губы у нее задрожали. Она шагнула вперед, ощущая, как режет глаза, до этого сухие — и спазмом перехватывает горло. Трясущимися пальцами коснулась его бока под одной из ран, выдохнула:

— Альвова повязка… надо.

— На мне зарастет само, — ответил Ульф. И как-то непонятно попросил: — Раз уж дотронулась, не убирай руку, Свейта. Время еще есть.

Она подвывающе, совсем не изящно всхлипнула. Переступила, ткнулась губами в его плечо — над раной, где кожу окрасили разводы. Тут же вскинула голову, осознав, что могла сама причинить ему боль, потревожив рану.

Ульф снова протяжно вздохнул, уже с хрипотцой. Проговорил:

— Утешить тебя я сейчас не могу. Руки в крови. Но ты ведь не плакала, когда я дрался с альвами?

— Там все другой, — прошептала Света. — Никто не умирать. Тут смерть для всех. Ты, они…

— Да, сегодня было по-настоящему, — спокойно согласился Ульф. — Хочешь поплакать возле меня, пока я моюсь?

Света кивнула. И стремительно присела. Ухватилась за сапог на ноге Ульфа, сообщила сдавленно:

— У тебя болит. Я помочь.

Но Ульф осторожно высвободил ногу. Велел:

— Встань. На моих сапогах чего только нет. Я же сказал — извозишься.

Он быстро, не сводя с нее глаз, избавился от обуви и штанов. Затем шагнул к одной из четырех дверей, выходивших в предбанник.

Света кинулась следом. На ходу утерла слезы — рукавом, не ладонью. Потому что руки были в полузасохших сгустках крови с сапога Ульфа.

* * *

За дверью правую стену закрывали хитро уложенные камни. Слева от входа и напротив его тянулись широкие деревянные лавки, в углу горел альвов огонь. Под ним стояла бочка с водой. Стояла — и ловила темным кругом отраженье сиявшего шара.

Ульф, зачерпнув из бочки полное ведро, отошел в угол.

— Я полью? — шмыгнув носом, предложила Света.

Он сверкнул янтарными глазами из-под бровей, покрытых багровой коростой.

— Нет. Забрызгаешься. Будешь потом в кровавых разводах…

А следом Ульф начал мыться, фыркая и плескаясь. Мыло в конунговой бане было не такое, как на драккаре — здесь оно исходило сливочной желтизной в деревянных плошках. И маслянисто поблескивало на свету. Даже пахло от него иначе, летними цветами и свежескошенной травой.

Света, снова всхлипнув, набрала полведра. Смыла со своих рук полувлажную кровавую шелуху, косясь на Ульфа. В уме мелькнуло — там и Арнстейнова кровь была, с сапог…

Она опять зачерпнула воду, наполнив ведро уже до краев. Повернулась к Ульфу спиной и принялась остервенело скидывать одежду.

Рукава цеплялись за мокрые ладони, от которых этим утром отвалились повязки, обнажив свежие шрамы. Дыханье у Светы все еще рвалось всхлипами, по телу ползла зябкая дрожь — покрывая грудь и лопатки гусиной кожей…

И за всем этим Света не заметила, как фырканье сзади стихло.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})* * *

Прядь альвийских волос Ульф развязал уже в бане, сначала отмыв ее от крови. Намотал на палец колечком, положил на лавку в стороне. Начал мыться, прислушиваясь к Свейте. Принюхиваться было бесполезно — конунгово мыло на его коже перебивало все запахи.