Блеск и нищета хулиганок - Ирина Хрусталева

– Ты чего это замерла у порога? Проходи, чай наливай, он еще горяченький, – продолжала веселиться Женя, бросая лукавые взгляды в сторону оторопевшей тетки.

– А где Генка? – растерянно спросила та.

– Гена вроде на рыбалку ушел. Решил голову немного проветрить, она у него травмированная как-никак, – спокойно ответила Женя, продолжая уплетать яичницу.

– Почему травмированная? – не поняла Марья Васильевна и с подозрением покосилась на Евгению.

– А он на грабли в сарае наступил, вот и поранился.

– На какие такие грабли, они ж в кладовке стоят? Ты чего это, поиздеваться надо мной решила? – взвилась бабища, переходя на свой визгливый дискант.

– Ты что развизжалась, как поросенок? Он мне сам так сказал, а я за что купила, за то и продаю, – повысила голос Женя. – И нечего на меня орать, прошу это запомнить раз и до конца дней своих. Если я начну показывать здесь свои вокальные возможности, думаю, тебе мало не покажется, – бросив вилку на стол, поднялась девушка со стула. Баба настороженно посмотрела на нее и на всякий случай сделала шаг назад. – Не боись, не трону, – захохотала Женя, видя, как перепугалась баба. – Я человек мирный, до поры до времени. Меня если не задевать, я спокойная, как удав. Так что заходи, чувствуй себя, как дома.

Баба вытаращила на Женю глаза и не могла сообразить, что ей сказать в ответ. Такой наглости она, естественно, не ожидала и была крайне обескуражена. Женя тем временем ополоснула тарелку с вилкой и, аккуратно поставив посуду на место, прошла мимо тетки к себе в комнату. В это время послышался шум у входной двери, и Женя увидела, как на пороге появилась женщина с сумкой почтальона.

– А, Наденька, здравствуй, милая. Как твои дела, как здоровье? – приветливо улыбаясь, проговорила румяная женщина. – Жара сегодня, – вздохнула она и, снова посмотрев на девушку, улыбнулась. – Ну, чего замерла-то? Пойдем, буду деньги тебе отсчитывать.

Женя чуть не ляпнула – какие деньги? – но, вовремя прикусив язык, кивнула головой и пошла вслед за женщиной, которая уже скрылась за дверью комнаты. Та уселась за стол и вытащила из сумки большую простыню ведомости.

– Так, деточка, вот здесь и здесь распишись. Паспорт принесла?

– Паспорт нужен? – растерянно спросила Женя.

– Надя, да что это с тобой сегодня? – удивилась почтальонка. – Разве ты не знаешь, что нужен? Уж сколько лет к тебе хожу, пора запомнить.

– Ага, я сейчас, – Евгения помчалась в комнату Нади. Она начала рыться в шкафу, надеясь, что паспорт ее сестры окажется именно там. Но в шкафу его не было, и девушка метнулась к тумбочке. В тумбочке его тоже не оказалось, и Женя задумалась.

«Надя убежала из этого дома и наверняка прихватила с собой паспорт. Что же мне делать? Скажу, что потеряла», – махнула девушка рукой и вернулась в комнату, где сидела почтальонша. Она уже открыла было рот, чтобы объявить пренеприятное известие, но увидела, что женщина держит в руках паспорт и записывает данные в ведомость. Рядом с ней стояла Марья Васильевна и подобострастно улыбалась.

– Надя, ты что, забыла, что твой паспорт лежит у тети? – улыбнулась почтальонша. – Иди распишись и получи деньги.

Евгения не спеша подошла к столу и взяла в руки авторучку.

– Где я должна расписаться? – напряженно спросила она.

– Вот, напротив твоей фамилии, – ткнула женщина пальцем в галочку. Женя быстро прочитала фамилию: «Гаврилова» и нерешительно поднесла авторучку к галочке.

«Черт возьми, сейчас распишусь не так, объясняй тогда, в чем тут дело», – думала она и, наконец решившись, поставила витиеватую роспись. К ее великому облегчению, почтальонша даже не взглянула, что там изобразила девушка, и начала считать деньги. Отсчитав положенную сумму, она положила ее на стол. Женя быстро взяла в руки паспорт сестры и засунула его в задний карман джинсов. Марья Васильевна одарила ее злобным взглядом, на который Женя лишь ехидно улыбнулась.

– Ну вот, ваш дом у меня последний. С семи утра сегодня на ногах, устала, как собака, – проговорила женщина и, свернув ведомость, засунула ее в сумку. Женя увидела, как тетка хотела взять деньги, и, опередив шуструю «родственницу», накрыла купюры ладонью. Она вытащила из пачки двадцать рублей и протянула их почтальонше:

– Это вам за труды, – улыбнулась Женя.

Женщина удивленно посмотрела на тетку, которая стояла рядом, поджав губы, и покачала головой.

– Нет, Наденька, не нужно, вон тетушка твоя будет против.

– Что значит будет против? – приподняла Женя брови. – Это мои деньги, и я могу ими распоряжаться по своему усмотрению. Или я не права, тетушка? – ехидно посмотрев на застывшую «тыкву», спросила Женя. – Вот видите, молчание – знак согласия, – улыбнулась девушка и сунула две десятки в карман сарафана почтальонши. – Берите, берите, целый день на ногах, вы заслужили эти деньги. И потом, не такие уж они и большие, чтобы заострять на этом внимание. На двадцатку лишь пару батонов хлеба и купишь.

– Ну, спасибо на добром слове, – кивнула женщина и поднялась, чтобы уйти. – Всего хорошего, – сдержанно бросила она тетке. А девушке приветливо улыбнулась: – До свидания, Наденька, здоровья тебе, деточка.

– И вам не болеть, – улыбнулась Женя и пошла вслед за почтальоншей, чтобы проводить ее до дверей, не забыв прихватить со стола деньги. Она вернулась буквально через минуту и посмотрела на тетку веселым взглядом.

– Пойду-ка я в магазин схожу, куплю себе чего-нибудь вкусненького, – проговорила она, наблюдая за реакцией Марьи Васильевны. Та поджала губы и процедила:

– Нечего на глупости деньги тратить, мне нужно новый халат купить, этот вон порвался уже весь.

– А ты, как я посмотрю, не работаешь? – задала вопрос Женя и сама же на него ответила: – Конечно, не работаешь. Где тебе с таким-то задом? Вот и результат появления дырок на твоем халате. Кстати, когда платят деньги квартиранты, которые в моей квартире живут?

– Какие квартиранты? – прикинувшись непонимающей, спросила тетка.

– Я что, непонятно задала вопрос или ты глухая? – нахмурилась Женя. – Я про свою квартиру говорю, которую ты в аренду кому-то сдала. Когда тебе жильцы отдают деньги?

– Они мне уже отдали, за полгода вперед, – расправив свою мощную грудь, с вызовом ответила баба.

– Где они?

– Кто?

– Ты, Маня, лучше меня не нервируй, а отвечай на вопрос, когда тебе его задают. Я спрашиваю, где деньги, которые ты получила от жильцов?

– Их нет, потратила, – все так же подбоченившись, сказала Марья Васильевна. И тут же, не дав Евгении возмутиться по этому поводу, заорала: – А ты что же думаешь, я тебя за просто так кормить должна? За твои красивые глазки? Ты уж не ребенок, а взрослая девка, на тебя вон сколько всего уходит.

– Я и смотрю, – прищурилась Женя. – Особенно дорого тебе та каша обходится, которую я тебе на голову опрокинула. А уж шмотья-то в моем шкафу столько, что до самой смерти не переносить. Особенно мне нравятся трусики, от дырок ажурные. Про все остальное мне и говорить не хочется, сразу видно, что «только вчера куплено». А постельное белье ты случайно не на свалке нашла? А, тетушка? – говорила Женя, приближаясь к бабе. Та увидела, что у девушки сжимаются и разжимаются кулаки, и заголосила дурным голосом.

– Ой-ой, люди добрые, она меня убить хочет. Эта ненормальная совсем с ума сошла. Помоги-и-и-те-е, – взвизгнула она и проворно сиганула к входной двери, чего трудно было ожидать от такой жирной тетки. Евгения успела подставить ей ногу, и та со всего маху опрокинулась на пол, издавая при этом страшный грохот вперемешку с воем пикирующего бомбардировщика. Женя встала над распростертой на полу «тыквой» и совершенно спокойным голосом спросила:

– Не ушиблась, дорогая? Как же это ты неаккуратно так? Теперь вон пол придется ремонтировать. По-моему, ты его проломила. Тебе помочь подняться? – как ни в чем не бывало улыбалась Евгения. Марья Васильевна с ненавистью на нее смотрела снизу вверх и, не переставая, всхлипывала. Она злобно оттолкнула протянутую руку девушки и, встав на четвереньки, попыталась подняться самостоятельно, без посторонней помощи. Женя отошла и, скрестив руки на груди, стала молча наблюдать за титаническими усилиями тетки. Ей почему-то было совсем ее не жаль, и она равнодушно смотрела на расползающиеся, как у коровы на льду, толстые ноги. Даже наоборот, Жене очень хотелось надавать пинков по необъятному заду. Евгения вспомнила, как эта баба науськивала своего сына изнасиловать ее, вернее, не ее, а Надю, и что уже сегодня это бы у них наверняка получилось, если бы на месте Надежды не оказалась Женя.

«Что же вы хотите от моей бедной сестры, господа хорошие?» – мысленно задавала вопрос девушка, но ответа у нее не было, и она решила для себя, что обязательно узнает, в чем здесь дело, чего бы это ни стоило.

А пока Женя хотела ненадолго смотаться в город, к себе на квартиру, чтобы взять кое-что из вещей и средств личной гигиены.