Россия, подъем! Бунт Расстриги - Сергей Доренко

Я в 1983 году, в мае как раз, был откомандирован временно из Луанды в Лубанго. Прощался с братвой на Пренде (район Луанды) эпической пьянкой.

Восклицал с восторгом:

Ребята, там все сплошь Платоны Каратаевы, я еду к простым преподавателям профтехучилищ, они поют частушки и щиплют своих матрешек-женушек за жирные ляжки!

Они каждый день жрут суп!

Они поддают портвяшка стаканчик на завтрак, я, с моим «Цинандали» на завтрак и «Ркацители» на обед, буду там вызывающе изыскан и неприемлемо аристократичен!

Там все не так, как у вас, – вы – подлые извращенцы, корыстолюбивые интриганы и выродившиеся изжопорукие лицемеры.

А там Рабочий Человек в комбезе, в одной руке – его банный веничек, а в другой – разводной ключ, которым он выковыривает из зубов остатки свиной отбивной! Он сверкает золотой пастью, он простодушен и незатейлив!

Я хочу учиться всему-всему у этого Платона Каратаева!

Значит, так: человек в провинции падаль и подонок в гораздо большей степени, чем в Москве. Гадость предательских интрижек там в миллиарды раз страшнее, безысходность травли абсолютна, узколобость, окончательное отсутствие горизонтов удручающи.

Терпеть скотство провинциальной жизни трудно и потому, что ты не имеешь права там игнорировать местных чванливых царьков – они сгноят тебя с легкостью. Ты вынужден улыбаться людям, которых не можешь не презирать.

Ты можешь быть один-одинешенек в Москве. Но не так в провинции. Если только не хочешь прослыть полоумным чудаком, ты должен поддакивать и присутствовать на их гнусноватых свадьбах-похоронах-скандалах-пересудах.

Ты будешь вовлечен.

Теперь такое дело: а вот ты богат и сам распоряжаешься, тогда же все в порядке? Найдешь там одного неидиота и станешь пить с ним водку вечерами? Попика местного приручишь – с ним философствуй?

Нет. Не годится.

Поставишь себя выше и докажешь местным, что ты босс, – судьба твоя еще паскуднее.

Поздравляю – ты босс толпы йеху, царек папуасов.

Ребята, слушайте, братцы, друзья мои, это кризис у вас, он пройдет, вы не ездите на Алтай и в Колорадо жить. Пофотографировать – хорошая идея.

Очень вас прошу. Это открытое письмо – моя мольба. Два классных парня. Мне вас жалко просто.

Май, 2011 год.

Тупик технического развития

Когда я в 1971 году летел из Москвы в Комсомольск-на-Амуре, самолет «Ил-62» летел со скоростью 930 километров в час. Сегодня такой же самолет летит немного медленнее – ради экономии топлива самолеты летают не так быстро, как раньше.

Гагарин пробыл в космосе 108 минут, а сейчас люди сидят на МКС месяцами. МКС, напомню, это маленькая металлическая коптерка, вращающаяся вокруг Земли на расстоянии, как Смоленск от Москвы. Мы в космосе обосновались, типа под Смоленском.

Мы просто в тупике. Развития нет.

Я думаю, дело не в финансировании. Дело не в плохой заботе правительства.

Просто мы, человечество, слишком примитивны по природе, чтобы сделать хоть что-нибудь значительное в познании мира.

Наши перемещения во Вселенной смехотворны и незначительны. Даже сам наш способ познания шокирующе противоречит природе Вселенной. Язык линеен, а сама часть мира, которую мы можем описать линейно, – ничтожно мала. Пока вы скажете невероятной длины фразу, описывающую эту ничтожно малую часть мира, она изменится до неузнаваемости. Вы даже не успеете рассказать о самой доступной части мира своим ужасным линейным языковым способом.

А другого способа нет – нелинейное мистическое и наркотическое сознание нисколько не приблизит вас к истине.

Так что, я думаю, мы просто микробы, неспособные понять, описать, предсказать завтрашний день.

Так что с Днем космонавтики вас, микробы. Ничего у вас не получится, вы – тупиковая ветвь развития, неудачная форма жизни. Вы – не вдохновляющий результат случайного эксперимента.

Вы вырождающийся вид, к тому же.

Знаете же, что мозг современного человека меньше мозга наших предков 30 тысяч лет назад. Если что у вас и растет – так это апломб и самомнение.

Апрель, 2013 год.

Почему падают самолеты

Мама моих знакомых сказала, что во все боинги американцы вмонтировали специальные системы уничтожения самолетов. Самолеты передают о себе сведения через спутники, американцы нажимают кнопочку, и нужный им самолет падает. Я сказал маме знакомого, что Роман Абрамович, например, летает на боинге. И не боится. «Он еврей, – парировала тетка. – Его Америка не тронет. А вот был бы православным человеком, Америка бы его уничтожила».

Это же пелевинский «Снафф» в чистом виде.

Затравленный патриотизм, затравленная религиозность, затравленная ксенофобия, ликующий мистицизм, ликующее мракобесие. И параллельно мракобесию и ненависти к остальному миру – зависть, что у них жизнь налаженная и человечная, а у нас все через задний проход.

Короче, мы за Родину всех порвем, но чувствуем какую-то второсортность нашей жизни.

Что бы ни сказали нам черные ящики казанского боинга, причина катастрофы в цивилизационной деградации России.

Самолет старый, вот его история. Летал в недавно знаменитой каннибализмом Уганде, в Африке. И так далее. Много чего перевидал самолет. Он даже уже падал в Бразилии.

Но возраст – не проблема для нормально обслуживаемого самолета. Пока от перегрузок трещины не пойдут по фюзеляжу и крыльям – летать можно. И пятьдесят лет на самолете можно летать. Но не в африках. И не в белой африке по имени Россия. Потому что мы не верим тутошнему обслуживанию. Надо же периодически менять узлы и агрегаты на новые. А у нас тут контрафактные детали ставят и все на авось.

Летчики были такие, которым в СССР, например, никто бы не разрешил возить пассажиров. В СССР требование было 4000 часов налета прежде, чем тебе дадут возить пассажиров. Пилот казанского боинга вообще впервые в жизни уходил на второй круг.

А вы слыхали – выплаты убитым пассажирам составляют ничтожную долю в расходах авиакомпании и мало влияют на бюджет. И взятки проверяющим мало влияют на бюджет. А вот экономия на ремонтах влияет. А вот экономия на резервных самолетах сильно помогает авиакомпаниям экономить.

Понимаете? Авиакомпаниям реально легче заплатить за убитых и легче оплатить взятки проверяющим, чем заниматься безопасностью, понимаете?

Так как же нам жить и летать? Нас же к стенке ставят. С одной стороны, безумно дорогие вонючие поезда, с другой стороны – бардачная авиация.

Я исхожу из того, что драйв останется прежним, ничего не изменится. Я исхожу из того, что сама страна будет и дальше вязнуть в мракобесии, в презрении к науке, в болоте инженерной деградации. Я исхожу из того, что и впредь профессионализм останется случайным исключением из правил. Так что делать?

Отдать авиакомпании в государственное управление? Нынешнее государство больно клептоманией, гибель авиации только ускорится.

Пустить иностранные компании на внутренние линии, и пусть нас немцы возят из Москвы в Казань? Ну, тогда уж совсем станем Бантустаном.

А что делать? Думайте, я не знаю.

Я вот в Омск летал. На «Аэрофлоте» решился. Ниче, живой. Считаю – «Аэрофлот» – последний осколок советского ГВФ, был такой, кто не знает – гражданский воздушный флот. Самолетов много новых, школа пилотов старая, настоящая.

Не было бы «Аэрофлота» до Омска, я бы летел на «Трансаэро».

Ненавижу «Трансаэро» – замучился спать на вонючих креслах в Домодедове, пока «Трансаэро» сподобится с опозданием выполнить рейс. Самолеты у них тоже из музея все, но человеческих жертв ноль по статистике. Нельзя же спорить со статистикой?

Короче – смотрим с горечью на гибель русской цивилизации и летаем на оставшихся крупных компаниях в надежде, что в них еще, в виде исключения, есть профессионалы.

Ноябрь, 2013 год.

Эмоциональная стерильность Собянина

Собянин точно не хуже Лужкова, а любят его меньше. Собянин деньги немереные бросает на Москву. Асфальт по два раза в год кладет, а вот в его отношениях с городом чего-то не хватает.

Не хватает эмоциональности. Отношения не хватает.

Русский человек любит вступать в отношения со всеми – одушевленных и неодушевленных субъектов отношений вокруг русского всегда множество.

«Куда ж ты, сукин сын, денешься!» – говорит русский, забивая молотком болт и срывая резьбу.

«Что, сучка, не нравится тебе?» – говорит русский своей машине, в которую залил 92-й бензин вместо 95-го.

«Ну, не твою мать?» – громко спрашивает русский сквернохарактерную крышку мусоропровода в подъезде.

Так русский то зло, то тепло приветствует окружающий мир.

А Собянин выглядит эмоционально стерильным.

Собянин будто с виду фармацевтически стерилен эмоционально. И дело не в восточном загадочном виде. Шойгу вон – восточный, но очень теплый.

Тут хоть притвориться надо человеком, хоть на публику поработать, – притвориться, что не рыбья кровь в жилах.