Время любви - Ширли Эскапа

И действительно, Фрэн была так счастлива, вновь обретя любимого мужа, что и не думала лезть с советами, предоставив все хлопоты Лючии. Фрэн с ее застенчивой улыбкой и спокойным нравом на самом деле являлась силой, с которой нельзя было не считаться.

С того самого момента, как Марк решил сделать ей предложение, он во всеуслышание заявил, что никто и ничто не будет для него более важным в жизни, чем будущая супруга.

После четырехлетнего отсутствия он был несказанно рад вновь увидеть своих детей, Эми и Руфуса, но даже они отступали на второй план. На первом находилась его обожаемая Фрэн.

Как Лючия и предполагала, Фрэн позволила ей обо всем позаботиться самой. После некоторого размышления Лючия решила, что прием должен состояться в Картрайт-хаусе, фамильной летней резиденции, которой семейство Картрайт владело уже более пятидесяти лет. Выстроенный известным архитектором Ричардом Моррисом Хантом, дом был выкуплен у бывших владельцев Страудов отцом Теодора, Корнелиусом, в 1895 году. С тех пор, еще до переезда семьи в поместье, дом стал называться Картрайт-хаусом. Корнелиус постепенно приобретал близлежащие земли, и со временем территория поместья стала составлять несколько сотен акров.

Никому в семье не приходило в голову усомниться в абсолютной и неколебимой убежденности Теодора относительно предначертания американской нации спасти современный мир. Конечно, он не дошел до такой крайности, чтобы считать бедных людей неамериканцами, однако Теодор не делал секрета из того, что с предубеждением относится к неудачникам. Фамильное имение он любил, считая его неким доказательством своего преуспевания.

В Лючии Картрайт все — от горделивой осанки до утонченного римского профиля — говорило о природной элегантности. Одежду она выбирала изысканную и во многом являлась законодательницей в области моды. Модельер Реджинальд Бэнти, чьими услугами она пользовалась, поговаривал в узких кругах, что в раздетом виде Лючия еще более элегантна, чем в одетом.

Для предстоящего приема в честь возвращения сына Лючия выбрала изумительной красоты платье цвета морской волны, а на шею надела ожерелье с изумрудами и бриллиантами, некогда принадлежавшее супруге Наполеона III.

Вечером Теодор в белоснежной накрахмаленной рубашке и черном смокинге, гордо вскинув голову, увенчанную благородными сединами, сопровождал жену вниз по мраморной лестнице в зал, где их уже ждали члены семьи. Все связанное с Италией до сих пор вызывало у Лючии самые трепетные чувства. Сойдя со ступеней, она не смогла удержаться и бросила любящий взгляд на украшенные мраморной плиткой стены и тончайшие решетки перил, так напоминающие дворцы ее бывшей родины.

Проходя под руку с Теодором в бальный зал, Лючия мимоходом взглянула в окно на тихо кружащиеся снежинки. Ей всегда нравился снег, к которому она давно успела привыкнуть и который в ее глазах символизировал Америку. К тому же гостям, прибывшим с холода, будет так приятно очутиться в теплом доме с уютно потрескивающими в камине поленьями.

На белой скатерти уже красовались серебряные ведерки с охлажденным шампанским высшего качества, вазочки в виде изогнувших шеи лебедей, наполненные икрой, и блюда с различными закусками. На хорах настраивали свои инструменты оркестранты под руководством самого Томми Дорси. Все было готово к приему гостей.

Члены семьи решили немного выпить в узком кругу. Здесь были Марк и Фрэн, сестра Марка Бетти и ее муж Монтегю Эллис, ну и, конечно, генерал Берн со своей супругой Салли. Дворецкий откупорил бутылку шампанского и торжественно вручил каждому из присутствующих бокал с искрящимся вином.

В наступившей тишине Марк взволнованным голосом произнес:

— Мне хотелось бы провозгласить тост в честь генерала Берна, человека, которому обязаны все американцы, не говоря уже о моей личной признательности. Генералу Берну я стольким обязан…

— Не говорите ерунду, полковник, — прервал его Берн. — Какая уж тут признательность, если я сам вас послал на север, в Арденны!

— Вот-вот, — подхватил Теодор. — К тому же ты был одним из тех, кто освободил от захватчиков Рим, родной город твоей матери. Так давайте за это и выпьем.

Дворецкий вновь наполнил их бокалы. Генерал решил, что атмосфера становится чуточку торжественной, и, чтобы сменить тему, спросил:

— Кстати, Марк, что слышно о том лейтенанте, в судьбе которого ты принял столь живое участие?

— Мне ничего о нем не известно. Сразу же после того случая его перевели в другую часть.

— Ах, ну да, ну да. — Генерал задумчиво покачал головой. — Надо сказать, я сам приложил к этому руку. М-да… А что с той несчастной девушкой? Кажется, ее звали Сесилия. Как сложилась ее судьба?

— Ничего определенного сказать не могу, — ответил Марк.

— Сесилия? Красивое имя. — Фрэн улыбнулась уверенной улыбкой счастливой жены, не сомневающейся в верности мужа. — Ты не говорил мне о девушке по имени Сесилия, Марк.

— Да что там говорить? Совсем еще малышка, ей от силы лет шестнадцать-семнадцать. — В голосе Марка появились горестные нотки. — Бедняжка стала жертвой обстоятельств. К сожалению, на войне без этого не обходится.

— Боюсь, я не понимаю тебя, милый, — несколько озадаченно проговорила Фрэн.

— По страшной иронии судьбы эта девушка спасла одного из моих людей от военно-полевого суда, — сдержанно произнес Марк. — Если бы не ее показания, его бы расстреляли. — Он помолчал, потом более спокойно продолжил: — Мы упросили ее сказать, будто она солгала, хотя отлично знали, что она говорит правду. Она согласилась. — После небольшой паузы он с немалой долей отвращения закончил: — По нашей просьбе, по нашему настоянию девушка обесчестила себя.

— Что-то ты больно рассентиментальничался, мой мальчик, ведь ты военный человек, — решил вмешаться генерал. — Насколько я себе представляю, эта Сесилия сейчас живет в Америке и отнюдь не бедствует. — Он скептически поджал губы. — Ей неплохо заплатили за доставленные неприятности.

Теодор чувствовал, что атмосфера в зале начинает сгущаться. Жестом руки он остановил обоих и сказал:

— Друзья мои, довольно воспоминаний, в которых мы не можем принять участие. До прихода гостей осталось не больше четверти часа, поэтому позвольте мне произнести тост и кое-что сообщить. — Обхватив Фрэн за тонкую талию, он ласково ей улыбнулся. — Я намеревался сказать все прямо при гостях, но Фрэн посчитала это неприличным.

Все, кроме Фрэн, уставились на Теодора с неприкрытым изумлением. Выждав подобающую моменту паузу, старший Картрайт провозгласил, что Марк любезно согласился оставить свою адвокатскую деятельность и перейти в «Картрайт фармацевтикалс». Потом он напомнил присутствующим о том, что в 1865 году прадед Марка, Харрисон Картрайт, тоже поступил подобным образом, то есть ушел со службы — а он был военным врачом — и основал их фирму, начав с производства очищенной лимонной кислоты. Но только в двадцатых годах нашего века специалисты «Картрайт фармацевтикалс» изобрели способ использовать для производства лимонной кислоты специальные ферментационные резервуары.