Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

лая, все как по команде резко поворачивали головы. Понемногу, по мере того как отряд продвигался по городу, все стеснили своих лошадей поближе к черному жеребцу Лана и белой кобыле Морейн.

У Кэймлинских Ворот Лан спешился и задубасил кулаком по двери небольшого квадратного каменного строения, жмущегося к стене. Оттуда усталой походкой, потирая рукой заспанное лицо, появился стражник. Едва Лан заговорил, как его сонливость будто рукой сняло, и он уставился, вытаращив глаза, мимо Стража на остальных.

— Вы хотите уехать? — воскликнул стражник. — Сейчас? Ночью? Вы, видать, с ума посходили?

— Разве губернатор издал какое-то распоряжение, которое запрещает нам уехать? — сказала Морейн. Она тоже спешилась, но стояла в стороне, не выходя на свет, вырывавшийся из дверного проема на темную улицу.

— Такого точно не было, госпожа. — Стражник вгляделся в нее, щурясь и пытаясь рассмотреть лицо. — Но ворота закрыты — с заката и до восхода солнца. Никто в них не войдет, разве только при свете дня. Таков приказ. Все равно там, снаружи, волки. На прошлой неделе задрали дюжину коров. С той же легкостью и с человеком управятся.

— Никто не войдет, но ничего не говорится о том, чтобы не выходить за ворота, — произнесла Морейн, словно вопрос уже исчерпан. — Вам ясно? Мы же не просим вас нарушать приказ губернатора.

Лан с силой вложил что-то в ладонь стражника.

— За ваши хлопоты, — негромко произнес он.

— По-моему... — медленно сказал стражник. Он глянул ни свою ладонь и торопливо спрятал блеснувшее золото в карман. — По-моему, о том, чтоб не выпускать, в нем не упоминалось. Погодите минутку. — Стражник сунул голову в караулку. — Арин! Дар! А ну-ка, вылезайте и помогите мне открыть ворота. Здесь люди уехать хотят. Не спорьте! Просто делайте, что говорят.

Из караулки появились еще два стражника и, хлопая глазами спросонок, остановились, разглядывая отряд из восьми человек, который решился в такое время выехать из города. Понукаемые брюзжанием первого стражника, эти двое, шаркая ногами, прокрутили ворот, поднявший тяжелый толстый засов, что лежал поперек ворот, а затем стали вращать ручку, чтобы открыть створки. Быстро защелкал храповый механизм, но хорошо смазанные створки дрогнули, и ворота беззвучно двинулись наружу. Не успели они открыться и на четверть, как из темноты раздался холодный голос:

— Что происходит? Разве приказ не гласил, чтобы эти ворота были закрыты до восхода солнца?

В полосу света, льющегося из двери караульной, шагнули пятеро мужчин в белых плащах. Их лица скрывались под надвинутыми капюшонами, но руки каждого покоились на мечах, а золотые солнца на левой стороне груди не оставляли никаких сомнений в том, кто они такие. Мэт что-то пробурчал. Стражники прекратили крутить ручку и встревоженно переглянулись.

— Это вовсе не ваше дело! — запальчиво сказал первый стражник. Пять белых капюшонов повернулись в его сторону, и он закончил менее решительным голосом: — У Детей Света здесь нет власти. Губернатор...

— У Детей Света, — тихо произнес мужчина в белом плаще, тот, что говорил раньше, — есть власть везде, где люди ходят в Свете. Лишь там, где господствует Тень Темного, чинят препятствия Чадам Света и не признают их, да?

Его капюшон качнулся от стражника в сторону Лана, и Белоплащник вновь окинул Стража долгим настороженным взглядом.

Страж не пошевелился; в действительности он, казалось, чувствовал себя совершенно непринужденно. Но немногие осмеливались смотреть на Детей столь бестрепетно. С точно таким же каменным лицом Лан мог смотреть и на чистильщика сапог. Когда Белоплащник заговорил опять, голос его источал подозрительность.

— Что за люди хотят выйти за городские стены на ночь глядя в такие неспокойные времена? Когда волки рыщут во мраке и когда творение рук Темного видели пролетающим над городом? — Он заметил плетеную кожаную ленту, пересекавшую лоб Лана и удерживающую его длинные волосы. — Северянин, да?

Ранд съежился в седле. Драгкар. Наверняка это он, если только мужчина не называет то, чего понять не в силах, творением рук Темного. После Исчезающего в «Олене и Льве» можно было ожидать и Драгкара, но в этот момент юноша вряд ли был способен думать о нем. Голос Белоплащника показался Ранду знакомым.

— Путники, — невозмутимо отвечал Лан. — Которые не интересуются вами и которые не интересуют вас.

— Детей Света интересуют все.

Лан едва заметно покачал головой.

— Вы и в самом деле хотите еще неприятностей от губернатора? Он ограничил ваше присутствие в городе, за вами даже следят. Как он поступит, когда его известят, что вы понапрасну тревожили честных граждан у ворот его города? — Лан повернулся к стражникам. — Почему вы остановились? — Те помедлили, вновь взялись за рукоять, но затем опять остановились, когда заговорил Белоплащник.

— Губернатору неведомо, что творится у него под носом. Здесь — зло, которого он не видит или не чует. Но Дети Света — видят. — Стражники переглядывались друг с другом, кулаки их сжимались и разжимались, словно бы они сожалели, что их копья остались в караулке. — Дети Света чуют зло. — Взгляд Белоплащника прошелся по людям, сидящим на лошадях. — Мы чуем его и искореняем его. Где бы оно ни обнаружилось.

Ранд постарался стать еще меньше, но движение лишь привлекло внимание мужчины в белом.

— Ну-ка, что у нас здесь? Кто-то не желает быть замеченным? Почему вы?.. А-а! — Человек откинул назад капюшон белого плаща, и Ранд посмотрел, в то лицо, которое готов был увидеть. Борнхальд покивал с явным удовлетворением. — Понятно. Стражник, я избавил тебя от великого несчастья. Это — Друзья Темного, ты помогал им бежать от Света. О тебе следовало бы доложить твоему губернатору, чтобы он подверг тебя наказанию, или, еще лучше, передать Вопрошающим, дабы выведать о твоих истинных намерениях в эту ночь. — Он помолчал, наблюдая за тем страхом, что охватил стражника; казалось, испуг того не произвел на Белоплащника никакого впечатления. — Тебе бы этого не хотелось, нет? Вместо этого я заберу этих негодяев в наш лагерь, чтобы их можно было расспросить в Свете — вместо тебя, да?

— Ты заберешь меня в свой лагерь, Белоплащник? — Голос Морейн раздался внезапно сразу со всех сторон. Когда появились Дети, она отступила назад, под покров ночной темноты, и тени сомкнулись вокруг нее. — Ты будешь расспрашивать меня? — Она сделала шаг вперед, тьма заклубилась вокруг нее, отчего она показалась выше ростом. — Ты встанешь на моем пути?

Еще шаг, и у Ранда перехватило дыхание. Она стала выше, ее голова оказалась вровень с его головой, а он ведь сидел верхом на своем сером. Тени грозовыми тучами обрамляли лицо Морейн.

— Айз Седай! — выкрикнул Борнхальд, и пять мечей, выхваченные из ножен, блеснули в сумраке. —