За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Между прочим, даже многие бывшие оппозиционеры и заговорщики быстро начали понимать, что натворили, мягко говоря, "не то". Что и обусловило отставки Гучкова, пытавшегося притормозить «демократизацию» в армии, Милюкова и пр. Но Временное правительство само выпустило "джинна из бутылки" и ввязалось в заколдованный круг борьбы за популярность с Советами, в соревнование за степень «свободы». Теперь его подталкивали слева, и оттуда на место уходящих выныривали новые кандидатуры, по сравнению с которыми уже и Гучков с Милюковым выглядели очень «умеренными». А Брусилов в это время отчаянно доказывал, что с разложившимися войсками наступать нельзя. Просил оставить фронт в пассивном состоянии, чтобы сохранить хотя бы видимость боеспособности и тем самым заставить противника держать на Востоке значительные силы. Но куда там! Союзники о пассивности русских и слышать не хотели. Требовали выполнения соглашений, достигнутых еще при царе. А правительственные демократы не смели им возразить, кивая и поддакивая. И было принято решение о наступлении. Главный удар наносил Юго-Западный фронт, вспомогательные — Западный, Северный и Румынский. Но на деле дошло до того, что главнокомандующий Западным фронтом А.И. Деникин вынужден был специально допустить в газетах утечку информации о наступлении. Зная, что его войска в атаку не пойдут и надеясь хоть этим удержать против себя врага, не дать перебросить силы на главное направление. И действительно, вся операция здесь ограничилась артподготовкой, причем многие солдатские комитеты даже запрещали соседним батареям стрелять, чтобы не навлечь ответный огонь.

А на Юго-Западном фронте наступление начала всего лишь одна армия 8-я. Еще сохранившая остатки былых брусиловских традиций и память о победах. Да и командовал ею Л.Г. Корнилов, который благодаря своей храбрости, простоте и полководческому искусству был одним из любимейших войсками начальников. Вот тут-то и выяснилось, насколько победоносным должен был бы стать удар, спланированный и подготовленный еще Алексеевым. В распоряжении Корнилова было 1300 полевых орудий, Тяжелая Артиллерия Особого Назначения, плотность артиллерии доходила до 30 — 35, а на основных участках до 44 стволов на километр. Двухдневная, хорошо продуманная артподготовка смела и ошеломила врага. 7.7 армия в нескольких местах прорвала фронт и за 5 дней углубилась на 30 км, взяла Галич и Калуш, захватила 37 тыс. пленных и очутилась на подступах к Львову. Увлеченные ее успехами, активизировались и другие армии фронта, 11-я и 7-я (которые на самом-то деле и должны были наносить главный удар — а 8-я всего лишь вспомогательный!) Австрийцы снова умоляли Германию — нет, даже не о помощи, а о спасении. Считая, что все пропало.

Но немцам хватило всего нескольких дивизий, снятых с соседних, пассивных фронтов, и 19.7 они нанесли контрудар, причем одновременно в столице подняли путч большевики. Контрудар был грамотно направлен против сильно разложившейся 11-й армии. И она, бросив вооружение, в панике побежала, сминая тылы и резервы. Да и боеспособность 8-й держалась лишь на прошлой инерции. Едва обозначилась угроза, как и она, и 7-я, побежали вслед за 11-й, разваливаясь и превращаясь в неуправляемые толпы дезертиров и мародеров. Лишь исключительной энергией и суровыми мерами Корнилову, назначенному в разгар катастрофы главнокомандующим фронтом, а потом и Верховным Главнокомандующим, удалось остановить бегство и стабилизировать оборону. На Фокшанском направлении 20–24.7 наступление провел Румынский фронт (фактическим главнокомандующим которого являлся в это время Щербачев). И тоже имел успех, начал теснить противника, поскольку его войска, находившиеся за границей, меньше подверглись разложению. Но в связи с неудачей на Юго-Западном наступление было остановлено. И по сути, лишь отвлекло противника, помогая Корнилову справиться с ситуацией.

Началась и очередная операция русских и англичан в Месопотамии, куда турки выдвинули новую армию «Илдирим» ("Молния") под командованием Фалькенгайна. Предполагалось, что британцы нанесут удар с юга, вдоль р. Тигр, а русские будут наступать с востока, 1-й Кавказский кавкорпус Баратова — от Синнаха на Пенджвин, Султание и Керкук, а параллельно ему 7-й Кавказский корпус Чернозубова от Сакиза на Сердешт и Мосул. И до конца июля наступление обоих корпусов развивалось успешно. Но союзники повели себя пассивно, медлили, ожидая, пока части Баратова и Чернозубова сломят врага. И турки, пользуясь этим, сконцентрировали силы против русских и нанесли контрудар. Завязались упорные встречные бои. Но наложился и целый ряд побочных факторов. Стояла жуткая жара, достигавшая 60 градусов. В связи с ослаблением России снова активизировались враждебные элементы в Иране, раздувая беспорядки. А из-за революционного хаоса в собственной стране прекратился подвоз снабжения. Русские части остались без боеприпасов, продуктов и фуража в чужой стране, где тоже нельзя было достать ничего из-за неурожая и голода. Англичане, перед этим надававшие самых радужных обещаний, теперь помочь снабжением отказались, и отношения между союзниками испортились. Когда Баратов доложил о создавшемся положении, Корнилов и главнокомандующий Кавказским фронтом Пржевальский, несмотря на протесты англичан, решили отложить операцию до октября, войска были отведены в тыловые районы для отдыха. Британское наступление тоже сорвалось, и фронт застыл на полпути между Багдадом и Мосулом.

После летних операций русские армии как боевые единицы фактически уже не существовали. Неким каркасом, обеспечивавшим целостность фронта, оставались только различные «осколки», сохранявшие качества прежних армий. Во-первых, казачьи части. Во-вторых, национальные — латышские, польские, чешские, грузинские, армянские, для которых война напрямую связывалась с положением их народов. А в-третьих, ударные батальоны, формируемые Корниловым из патриотов-добровольцев. Кстати, инициатором и организатором женского ударного батальона стала уже упоминавшаяся Мария Леонтьевна Бочкарева, полный Георгиевский кавалер, дослужившаяся до звания поручика. И между прочим, дисциплина в ее батальоне была железная. Когда по прибытии на Западный фронт двух девушек не досчитались на построении и обнаружили… нет, не в чьих-то объятиях, а всего лишь за чаем у офицеров в соседнем блиндаже, Бочкарева им учинила разнос перед строем, грозя откомандировать прочь. И они на коленях умоляли ее и сослуживиц простить вину и оставить в батальоне. Считалось, что пример женщин должен подействовать на мужчин. Пристыдить их, разбудить чувства чести и национальной гордости. Но давний подвиг Жанны д`Арк лежал целиком в духовной сфере, а в условиях разрушения самих духовных устоев подвиг русских девушек и женщин, вставших на защиту страны, не вызывал уже ничего, кроме насмешек и грязных оскорблений.

А противник убедился, что со стороны России опасность больше не угрожает, и, оставляя на Востоке лишь заслоны, начал перебрасывать войска на Запад. И союзники по Антанте, оценив опасность, стали лихорадочно готовить новые наступательные операции, чтобы хоть улучшить свое положение, пока против них не сосредоточились превосходящие силы. Правда, с июня начали прибывать американцы под командованием ген. Першинга, но пока не боевые части, а госпиталя, интенданты — готовить места для размещения войск, и группы офицеров, направленных для стажировки. Иногда таких офицеров посылали и в Россию — например, методам минной войны и противолодочной борьбы американцы предпочли учиться на Черноморском флоте у Колчака (потом он сам был командирован в США для преподавания этих предметов). А во Франции американцев возили напоказ по фронту, чтобы поддержать боевой дух. Это было не лишним, потому что сражения развернулись тяжелейшие.

Чтобы обезопасить переправу через Ла-Манш ожидающихся американских и новых английских соединений, британское командование спланировало наступление на Ипре — захватить побережье Фландрии, где немцы могли разместить базы подлодок. Сперва провели частную операцию у Мессин, применив минное оружие. Тоннели рыли полгода, забили в них огромное количество взрывчатки. И 7.7 целый участок германских позиций взлетел на воздух. Психологический эффект оказался тоже не слабым — колоссальный взрыв поднял до небес стену земли и пыли, вызвав у противника панику. И пехота, брошенная в прорыв, смогла сразу захватить 50 кв. км территории. Но операция задумывалась только как частная, резервов для ее развития поблизости не оказалось. А когда они подошли, то и немцы уже организовали новый рубеж обороны. И, потеряв 16 тыс. чел., англичане остановились.

А крупное наступление началось только 31.7. Для него собрали 2300 орудий, 216 танков. Но все пошло по прежнему сценарию. Тем более что немцы начали применять "рациональную тактику" — перед атрподготовкой отводить войска в глубину, и ливень снарядов накрывал лишь охранение. Полного прорыва не получилось, и после взятия первых траншей пошла такая же затяжная лобовая бойня, как прежде на Сомме. А вот у французов в это время случился неожиданный успех. 20.8 они нанесли частный удар на восточном фланге, у Вердена. Тоже сосредоточили массу артиллерии, но сумели это сделать скрытно. И обрушили на врага такой огонь, что на 1 метр фронта пришлось 6 тонн выпушенных боеприпасов. Фронт был сокрушен, и в атаку рванула знаменитая Марокканская дивизия, сразу захватив 2 ключевых деревни. К 26.8 французы отбили ту часть Верденского укрепрайона, которая еще оставалась у противника, после чего операция была прекращена. Потери немцев составили 50 тыс., французов — 8 тыс.