Времена грёз. Том 1 - Мелисса Альсури

вреда, но отомщу, пускай такой ценой, но я увижу его кровь на своей Мести, я буду упиваться его болью, как он упивается чужой!

— Оно того не стоит, умоляю, Ньярл, дай себе время.

— Я не могу, боги, подарите мне забвенье, подарите смерть, но только позвольте отомстить.

Попытавшись встать и выбраться из рук Элея, я ощутил, как вспыхнул некрос под его ладонью на затылке. Мир будто дрогнул, и в затуманенном взоре лишь на миг мелькнуло испуганное лицо помощника. Голова стала тяжелой, словно налившись чугуном, и, пошатнувшись, я упал обратно на пол, потеряв последние остатки сил.

Полынь

Упрямую, смуглую, смелую, быструю,

С глазами, что светятся тьмой золотистою,

Прямую и резкую, словно кинжал, —

Такую подругу

Создатель мне дал.

Гнев, мудрость и душу горячую, цельную,

Любовь неустанную и беспредельную,

Что смерти и злу не дано побороть, —

Такое приданое

Дал ей Господь.

Подруга — Роберт Льюис Стивенсон

Теплое, яркое, летнее утро не принесло мне желанной радости пробуждения, наоборот, оно выглядело неестественно вычурно, неправильно, будто все мои переживания должны были остаться просто сном.

Но сном они не были.

Не до конца осознавая себя, я с трудом поднялась с постели и прошла к балкону, открыв дверь. Воздух, полный ароматов цветов, свежего белья и скошенной травы, проник в спальню, заполняя собой все пространство и сбрасывая ночную дрему, присущую этому старому дому, но даже это мне не помогло. Глаза неприятно обжигало солнце и напрашивающиеся слезы. Чувства, смешанные в безумный коктейль из обиды, злости и отчаянной тоски, раздирали мне душу, словно бешеный зверь. Я не понимала, что из этого ощущала сама, а что передалось от Ньярла, но итог был один, мне было так тошно, что едва ли хотелось жить.

Ты ведь все-таки отомстил ему?

Ты уже спрашивала.

Я хочу убедиться.

Да, отомстил.

Спасибо.

Вдохнув поглубже, я попыталась немного прийти в себя, обдумывая произошедшее. Мысли лезли в голову одна хуже другой, заполоняя разум, и, кажется, нигде от них я не видела спасения.

Адам потребовал убить своих детей, и Лилит он оставил лишь для нового наследника. Получив его, избавился от супруги и… растил сына сам? Поэтому Авель напал на Сомну?

Авеля растили няни, насколько я знаю, король был слишком занят чисткой королевства. Адам в каждом видел врага и старался стереть любые упоминания о темных. Его видение отчасти передалось и придворным, волну ненависти унаследовало новое поколение, но даже так Авель не видел смысла на нас нападать. Пока не пришла Избранная. Она объявила, что послана самим Соларом, чтобы избавиться от всех некромантов и от меня в первую очередь.

Ей так просто поверили?

Она показала оружие, что ей даровал Солар, и магию, сравнимую по силе с моей.

Тот лук без стрел, он правда божественный?

Да, Гордыня. И если Месть бьет только в ответ, хоть и почти смертельно, а Ненависть сильна, но ранит прежде всего хозяина, то Гордыня слепа, и ей не нужны стрелы, она бьет не глядя.

И в чем же подвох?

Боюсь в том, что человек с таким оружием не видит настоящей цели. Я с трудом верю, что Луна допустила бы охоту на меня, тем более с Избранной в Храме был обладатель истинного тома Некрономикона.

То есть ее направили не за тобой?

Может быть.

От обиды защипало нос, но я упрямо поджала губы, не давая себе еще сильнее расклеиться. Как это все чудовищно, жестоко, несправедливо. За что все это? Почему? Как будто боги и правда отвернулись от Сомны и Ньярла, раздаривая свое внимание лишь проклятой Целестии.

Пока я вновь боролась с чувствами, в дверь спальни постучали. На пороге, не дожидаясь моего ответа, возник Ганим и несколько встревоженно приветствовал:

— Доброе утро, Софи, швеи уже пришли, тебя все ждут.

— Да-да, я… наверно, надо переодеться.

— Не за чем, ты все равно будешь в новом платье, лучше давай я быстренько отдам подарок.

Брат похлопал по карманам и выудил из пиджака маленький квадратный футляр. Растерянно приблизившись к нему, я дождалась, пока откроется бархатная крышка, и на свет предстанет украшение.

— Вот, я попросил маму заказать тебе новый кулон из зеленого янтаря, у каждого из Блэквудов есть что-то с этим камнем. Форму не я придумал, она несколько странная, но надеюсь, тебе понравится.

Я осторожно взяла столь неожиданный дар в руки и в смятении попыталась понять, что это значит. Хотелось то ли плакать, то ли смеяться над посланием Гекаты, а это была точно ее проделка, никто другой не мог бы придумать такую форму.

— Полынь.

— Что?

— Кулон похож на цветок полыни. В моем мире это символ наказания и скорби. Забавно.

— У нас, я слышал, используется как оберег и упоминается только в самых старых текстах. Подожди, сейчас припомню, — Гани задумчиво посмотрел в потолок и щелкнул пальцами. — Точно, что-то про звезду и отраву.

— Да, возмездие и гнев бога.

Рассматривая желтоватый шарик неправильной формы с бледно-зелёным лепестком у основания, я в очередной раз удивилась прозорливости ведьмы. Я едва сдержалась от желания поехать к ней и тут же выведать все, что ей известно. Геката наверняка знала, почему я оказалась в этом мире, и могла бы помочь, но кто бы меня к ней пустил сейчас.

Ганим неловко потупил взгляд и протянул руки.

— Прости, наверно, это не самый лучший подарок.

— Нет-нет, мне нравится, повесь его, пожалуйста.

Воодушевившись, брат закивал и, тут же подхватив украшение, аккуратно взялся за цепочку.

— Он тоже будет помогать тебе контролировать силу, и помимо этого я попросил его отнести к проверенному магу. Каин немалую сумму заплатил за дополнительный эффект.

— Какой эффект?

— Увидишь, это будет небольшой сюрприз.

Он хитро улыбнулся и, сменив кулон, защелкнул замок, цветок полыни лег между ключиц. Подняв ладонь, я на ощупь нашла камень и погладила его гладкую поверхность. Помню, в студенчестве я любила крутить в руках серьги или кольца, пока решала очередную задачу.

— А теперь идем, нас правда ждут.

Потянув меня за собой, Ганим не дал мне даже накинуть халат, явно решив, что на примерке он не нужен. Спустившись на первый этаж, мы преодолели коридор и свернули в бок от библиотеки, прямо в музыкальный зал, что пустовал большую часть времени. Сейчас свободное место заняли пара швей и манекен с подготовленным для меня платьем, и, едва взглянув на свой новый наряд, я чуть было не устроила скандал прямо с порога.

— Это что?

От негодования я потеряла дар